– Разве я могу уйти, не попробовав ризотто? – собираю последние силы в кулак, и, глядя на парня, широко улыбаюсь. Что ж, раз уж судьба привела меня в этот дом, грех убегать, поджав хвост.
– Ну вот, – наигранно вздыхает Фил и ведёт меня к столу. – А я так надеялся, что дело во мне, а не в ризотто!
Нудные разговоры о политике сменяются пустыми о погоде в Париже. Каждый за этим столом, что есть мочи, блюдёт осанку и старается переплюнуть соседа по умению держать вилку и вести светские беседы.
Во главе сидит Шахов-старший. Слегка обрюзгший, заметно постаревший. Я помню его весёлым и шумным. Всегда восхищалась его умением обращать любую проблему в шутку и заслушивалась пением, когда дядя Олег в разгар праздников доставал гитару. Прошло четыре года. Всего четыре. Но глядя на отца Яна сейчас, мне кажется, что минула вечность. Суровый, равнодушный, молчаливый, он почти не участвует в беседе за столом и не ест. Задумчиво вертит в руках бокал с кроваво-красным напитком и отстранённо смотрит на сына.
Он ни разу мне не улыбнулся, ни разу не спросил, как я жила все эти годы, а ведь прекрасно знает, через что мне пришлось пройти.
– Сашенька, милый, расскажи, как прошла конференция! – стоит разговорам о Париже стихнуть, как Ирина Анатольевна вспоминает про сына.
– Отлично, мам! – кивает Фил с набитым ртом, но парня это не смущает. – Мы с ребятами выступили круче всех!
– Что за конференция? – уточняет деловито Бельский, скорее для поддержания разговора, нежели желая знать подробности.
– Не заморачивайся, пап!– пищит Диана. Блондинка сидит прямо передо мной и неустанно сверлит презрительным взглядом. В отличие от Яна, который упорно пытается сосчитать рисинки в порции ризотто и явно проигрывает в расчетах.
– Да, не берите в голову, Демид Демидыч, – поддакивает Фил. – А то мало ли Диана тоже захочет принять участие.
– Что в этом плохого? – непонимающе смотрит в нашу сторону Агнесса.
– Вашего отца жалко: сгорит со стыда! – в открытую намекая на ректора университета и тупость Бельской, голосит Фил, за что начинает мне нравиться всё больше.
– Ха, – надув губки, Диана бросает недовольный взгляд на Сашу и тут же переводит его на Яна. Ищет защиты. Но Шах продолжает пожирать взглядом тарелку. Губки Бельской надуваются все сильнее, а уровень желчи начинает зашкаливать.