В квартире никто ничего не искал. По всей вероятности, преступник был хорошо знаком с вашей подругой, так как на двери нет следов взлома. Девушка сама открыла дверь и впустила его внутрь. Кстати, а где были вы в момент убийства?
— Ездила в больницу к другой девушке, на которую вылили серную кислоту. Вместе со мной были двое парней, они тоже работают стриптизерами в нашем баре. Затем звонила по междугороднему своим родственникам. Потом звонила мужчине, который бросил меня вчера вечером, посидела в кафе и поехала домой.
Когда я уезжала рано утром, Каролина ложилась спать.
— Почему вы тоже не легли спать? Вы вместе вернулись с работы? Нет, я приехала намного раньше. Я очень плохо себя чувствовала. У меня критические дни.
— Давайте поговорим о мужчинах, с которыми встречалась ваша подруга. Кто был последним из ее партнеров?
— Их было много. Я не помню. Ничего не могу сказать.
— Я хочу услышать ваше мнение. Как вы сами думаете, кто мог ее убить?
— Мое мнение ничего вам не даст. Послушайте, я сейчас очень плохо себя чувствую и не могу отвечать на ваши вопросы.
Пришлите повестку, и я приду в отделение."
"Не выдержав, я громко зарыдала. Мне стало жалко себя, Каролину, Тамарку и даже Макса. Захотелось рассказать про вчерашнюю встречу с «боксером», про то, что Каролина так неосмотрительно дала ему мой адрес и телефон, но я прекрасно понимала, что тем самым подпишу себе смертный приговор. Мною овладел страх, липкий, всепоглощающий страх. Надо молчать, иначе придется выложить про поезд, про эту злосчастную сумку, про рану под правой грудью, про моего отца, заколотого пикой… Следователь заинтересуется мной, узнает, откуда я родом.
Мать Макса, наверное, уже объявила в розыск о пропаже сына. Все ниточки сплетутся воедино. Потом найдут труп Макса, и меня объявят преступницей. Нет уж, лучше оставаться в тени. Не стоит привлекать к себе внимание. Менты любят совать нос не в свои дела и искать слабые места. Начнут копать одно, а выкопают совсем другое.
Я вытирала слезы тыльной стороной ладони, смотрела на тлеющую сигарету и тихо говорила: «Это бывает… Это сейчас пройдет… Это нервы…»
Следователь воспринял мои слезы как решение все рассказать.
Он дождался, пока я немного успокоюсь, и настойчиво произнес:
— Говорите.
— Что? — потушила я сигарету.
— Рассказывайте о том, что вас гнетет.
— Все нормально. Меня ничего не гнетет. Просто стало жалко Каролину.
Следователь вытянулся. Такого ответа он явно не ожидал.
— Вы не хотите нам помочь?
— Я не могу.
