Я даже не знаю, как из него стреляют.
— Даша, но ведь Макс убит! — округлила глаза Верка. — Когда я пошла тебя искать, он спокойно сидел рядом с мангалом и уплетал шашлык. Сколько мяса перевел, зараза! Ладно, бог с ним, с этим мясом.
— А я почти сразу отправился за Веркой, — сказал Кирилл. — Макс еще мясо похвалил: свежее, мол, прямо во рту тает. Ну я и пошел за вами.
— Может, он сам застрелился? — Голос мой предательски дрожал.
— С чего бы ему стреляться? — замотала головой Верка. — Жил как у Христа за пазухой.
А вот ты, Дарья, в последнее время была на грани самоубийства. Постоянные истерики, депрессии, скандалы. Знаешь, как я за тебя переживала! Я даже боялась, что ты не выдержишь, сломаешься, и этот придурок сдаст тебя в дурдом, а для меня спокойствие и счастье моей сестры очень важно. Я всегда хотела, чтобы в один прекрасный день ты ушла бы из своего стриптиз-бара и вышла замуж за Глеба.
Верка замолчала, а я, наклонив голову, стала усиленно тереть виски.
— Мы же обсуждали все подробности этого гребаного пикника тысячу раз, — продолжил разговор Кирилл.
— Я прихватил с собой хорошую железную кирку, для того чтобы ударить его по голове, а потом стал дожидаться подходящего момента, ведь не так просто взять и убить человека. На это нужен специальный настрой… Я хотел, чтобы он принял на грудь побольше спиртного. Думал, подойду сзади и огрею твоего Макса по никчемной голове.
— А почему не огрел? — спросила Верка.
Почему, почему — по кочану! Макс, между прочим, мне другом был, просто он по жизни такой невезучий, пассивный, что ли.
Ведь мы с ним еще пацанами познакомились. Он ведь в школьном ансамбле пел, девчонок во дворе тискал, мечтал в юридический поступить, а потом он как на Дашке женился, так его не в ту сторону повело. Изменился до неузнаваемости. Сам себя измучил.
— Ты хочешь сказать, что это я во всем виновата? В том, что он три года у телевизора просидел? Видишь, кресло как продавилось! Ты хочешь сказать, что я виновата в том, что он зубной щеткой не пользовался и душ никогда не принимал! Что он с меня все соки тянул и руки по поводу и без повода распускал! — не сдержалась я.
— Ничего я не хочу сказать. Не знаю, почему он так изменился. Был нормальным парнем, а потом покатился куда-то. Больно было смотреть, как он деградирует. Я тебя, Дашка, жалел, да и Верка мне все уши прожужжала: убей ты этого подонка, и все тут. Но я не мог, понимаешь, не мог. Это только кажется, что так просто кого-нибудь убить, но это совсем не так.
