— Да уж, ждать тебе не скучно, — ухмыльнулась я и посмотрела на девицу, скучавшую в дальнем углу.
— Это моя старая подружка. У нее есть прекрасное качество. Она всегда свободна. Сколько ей ни звони, она всегда свободна. Ее не надо уговаривать, перед ней не надо оправдываться. Для меня она всегда свободна, в какое бы время я ей ни звонил.
— Вот видишь, у тебя действительно все хорошо. Я очень рада за тебя.
Мы замолчали, глядя друг другу в глаза. Глеб натянуто улыбнулся.
— Дашуль, а хочешь, я тебя на своем лимузине покатаю? Ты уже, наверное, забыла, как это здорово.
Погоняем по ночной Москве, попьем виски из бара.
— А как же девушка, с которой ты пришел?
— А я ее отправлю ко всем чертям. Она не обидится.
— Я в этом не сомневаюсь.
— В чем?
— Когда-то ты ко всем чертям отправил меня.
— Ладно, Дашуль, чего прошлое вспоминать. Забылось все. Главное, что ты мне сейчас нужна, а все остальное ерунда.
— Не могу, Глеб.
— Почему?
— Потому что я не вещь, которой можно попользоваться, а потом выкинуть подальше или послать ее ко всем чертям.
— Перестань, Дашка! Поехали ко мне, станцуешь. Я так люблю смотреть, как ты танцуешь. Ведь я даже в колонию к тебе для этого прикатил.
— Я больше не танцую, Глеб. По крайней мере, для тебя.
Дашуль, я сейчас твой. У меня жена в роддоме лежит. Она сейчас такая брюхатая стала. противная, постоянно меня подозревает, ревнует. Как брюхо отрастила и собралась икру метать, так вообще чуть с ума не сошла. Каждую ночь на меня верхом забирается. А я на нее смотреть не могу, иногда даже до тошноты доходит.
Мне этот семейный секс уже так опротивел, что ты и представить не можешь. Я на это время твой, Даша.
— Какой ты гад был, таким я остался, — спокойно сказала я и отвернулась.
К столику подошла Танька.
— Дарья, поехали, Меня этот бар утомил, — произнесла она недовольным голосом.
— Да, конечно.
Я встала и посмотрела на Глеба.
— Я не поеду с тобой, Глеб. На стоянке возле бара меня ждет лимузин, точно такой же, как у тебя. Ты говоришь, что мы виделись совсем недавно, а мне показалось, что прошла целая вечность.
По крайней мере, с тех пор многое изменилось.
— Что именно? — побледнел Глеб.
— Я стала ездить на лимузине, носить песцовую шубу и костюмы от ведущих кутюрье мира, купаться в джакузи и ждать, когда домработница принесет мне завтрак в постель.
— Молодец! Так его! — поддержала меня Танька и с ненавистью посмотрела на Глеба. Накинув шубку на плечи, я сказала:
— Понимаешь, Глеб, вещь не может служить вечно.
