Хотели, чтобы ты с Глебом помирилась и нам деньгами помогла. Неужели ты думаешь, что у нас хватило бы подлости пойти в милицию? Ты что, Дашенька! — залилась краской Верка.
Попугать, говоришь, — усмехнулась я. — Хорошо же вы меня попугали, что я на три года в колонию общего режима загремела! Пугачи! Так напугали, что до сих пор трясусь!
— Извини, мы не знали, что так получится…
— Макса нашли?
— Нет. — Веркины глаза как-то странно забегали, и я поняла, что она что-то явно недоговаривает.
— А мать его ищет?
— Ищет, только никак не может найти.
Он пока числится без вести пропавшим.
— А почему меня о нем никто не спрашивает?
— Кто тебя спросит, если ты здесь сидишь? — смутилась Верка.
— Ты мне все говоришь или что-то скрываешь?
— Все, — тихо сказала Верка.
— А как мать Макса отреагировала на то, что меня посадили?
— Да никак. Она тебя знать больше не хочет.
— Моя квартира закрыта?
— Закрыта. В ней никто не живет. Дашенька, ты только не волнуйся, про Макса мы никому не расскажем.
— А я и не волнуюсь.
Ладно, Верка, мне пора. Нам больше не о чем говорить. Семейного тебе счастья и побольше денег. Все-таки нехорошо как-то получилось. Я-то, дура, думала, что вы всерьез меня на пушку взяли, а вы, оказывается, просто попугать решили… — сквозь слезы улыбнулась я.
— Подожди. Мы говорим еще только двадцать минут. У нас еще сорок минут осталось.
— Хватит и двадцати. Сорок минут это слишком много.
— Ты прости меня, если можешь. За все…"
"— Я не злюсь. Я вас с Кириллом давно уже простила.
Что мне на вас злиться? Вы для меня чужие люди. У вас своя жизнь, а у меня своя. У нас ничего не может быть общего. Я рада, сестренка, что у тебя неплохо идут дела. Извини.
Я встала и направилась к выходу.
— Даша! — окликнула меня Верка. — Стой. Я хочу, чтобы ты на меня не обижалась.
— Я уже не в том возрасте, чтобы на кого-то обижаться. Я просто не хочу тебя больше знать.
Вернувшись в секцию, я села на кровать и смахнула слезы. Ближе к вечеру мне принесли передачу.
В колонии есть такой закон. Передачами нужно делиться даже с теми, кто тебе неприятен. Пожадничаешь — изобьют. Кроме того, процветает натуральный обмен. За пачку дешевого чая можно получить приличные джинсы или неплохую юбку. Впрочем, хорошие вещи забирают себе надзиратели, а нам отдают те, что похуже. Вот и халат отобрали только потому, что он новый. «Зря сестрица потратилась», — злорадно усмехнулась я.
Раздав часть передачи девчонкам, я стала думать о Верке.
