Я спешно забираю из гардероба наши куртки и в разодранных чувствах покидаю ресторан.
Глава 25
Прохладный морозец остужает жар пылающих щёк. Вижу, как Герман собирает ладонью снег и прикладывает его к разбитому носу. Не оборачиваясь на меня, он идёт к машине. Как будто ему совершенно наплевать, и он не собирается ни объясняться, ни ждать меня. Еле успеваю запрыгнуть в иномарку и закрыть двери, когда колёса двигаются с места. Моему возмущению нет предела. Так много гневных слов внутри , что они копятся в горле горьким комком, который мешает говорить.
— Что это было? — сдавленно произношу я, глядя на Германа.
Вместо ответа он вытирает нос и выкидывает в окно окровавленный снежок. Откидывается на спину и угрюмо смотрит вперед. Как будто меня здесь нет! Как будто я ничего не спрашивала!
— Ты можешь мне объяснить? — мой голос дрожит. Сглатываю колючий комок и он, осев в груди, начинает её нещадно царапать.
— Музыку включи, — обращается к водителю парень.
— Нет, не надо! — протестую и теряю терпение. — Гера! Посмотри на меня!
Он нехотя поворачивает голову и задерживает на мне секундным темный взгляд. Стиснув челюсть, вновь отворачивается.
Мне начинает трясти изнутри.
— Это правда, что на мне сейчас платье твой бывшей девушки?
Кожа зудит и чешется от осознания этого факта.
— Не еби мне мозг, Лиза, — с раздражением фыркает Гермна."
"Я открываю рот и просто не могу подобрать слов. Ни капли сожаления в его голосе.
Сплошная претензия, как будто это я совершила подлость.
— Значит, ты просто использовал меня, — захлебываюсь отчаянием.
Смыкаю губы, чтобы подавить всхлип.
Заславский просто молчит на мою истерию, абсолютно игнорирует мои задетые чувства. Это сильно угнетает. Моё сердце не выдерживает боли.
Я сжимаюсь, чувствуя себя совершенно беззащитной и жалкой перед ним.
— Ты до сих пор любишь её? — спрашиваю с тихим надрывом.
— Нет, — мрачно отзывается Герман.
Поднимаю поникшую голову.
— Ты сам сказал это… — я помню из подслушанного разговора.
— И? Это просто слова, которые ничего не значат.
Неутешительно усмехаюсь с такого ответа.
Ах, да, я совсем забыла о его омерзительном отношении к словам.
— А что для тебя имеет значение? — упрямо смотрю на него блестящими от слезной пелены глазами. — Причинять боль другим? Унижать? Разбивать сердца?
Я завожусь до состоянии лихорадки.
