— Отец спрашивает, понравились ли вам подарки, леди, — любезно обратился он ко мне."
"— Понравились, благодарю, — ответила я чинно, понимая, что нельзя выказывать ни пренебрежения, ни особого восторга. Меня не учили этикету и светской беседе, но от сестер я кое-что узнала, и теперь была рада, что не ударю в грязь лицом. Леди должна воспринимать все так, словно жизнь идет мимо нее.
— А что понравилось больше всего? — продолжал учтивую беседу Эрик.
— Книги! — выпалила Стелла.
— Лошадь! — сказала я одновременно с ней.
Эрик засмеялся, и мы со Стеллой тоже позволили себе улыбнуться, а Ольрун только нахмурилась, но на нее уже никто не обращал внимания.
— Хорошо, что вы подошли, хочу кое о чем вас попросить, — я благожелательно рассматривала юношу, и он с готовностью подался вперед, показывая, что исполнит любой приказ быстро и с радостью. — Возьмите вон то блюдо с изюмом и инжиром, — показала я, и присядьте рядом с нами.
Взяв блюдо с лакомствами, Эрик сел на скамеечку у моих ног, и мы со Стеллой с удовольствием стали по очереди таскать сладкие виноградные ягоды.
— Почему у сэра Эдейла на гербе — сухое дерево? — спросила я. — Ведь герб Норсдейла — нападающий волк. Разве у братьев не один отец?
— Один, — несколько смущенно признался Эрик. — Только сэр Эдейл, с вашего позволения, никогда не носил фамилию Сомарецов.
Я забыла про изюм, услышав это. Ольрун заметно оживилась и придвинулась ближе, чтобы не пропустить ни слова.
— Хотите сказать… — начала я.
— Сэр Эдейл — незаконнорожденный, — подтвердил мои догадки Эрик.
— Хотя и старший. Его матерью была леди Леттис, фрейлина покойной королевы Глорианды, матушки короля Альфреда. Покойный милорд Сомарец так и не признал его, но когда сэр Эдейл в битве при Гамельшире заслонил короля Альфреда от стрелы в упор, то был пожалован фамилией и получил герб. И теперь сухое дерево, где все это произошло, будет украшать герб Эдейлов до скончания веков, чтобы напоминать о верности и чести.
— Как поэтично! — восхитилась я. — Наверное, сэр Эдейл в восторге, что он является примером верности и чести.
— Поэтично? Хм… — казалось, Эрик был озадачен. — Да, можно и так сказать, леди. Тогда же милорд Чедфлер прозвал сэра Эдейла «Рука-в-несчастье», в знак того, что в беде он всегда приходит на помощь.
— Какой чудесный и самоотверженный человек, — продолжила я восторги и не удержалась, чтобы не посмотреть на сэра Эдейла. Тот, словно чувствуя, что разговор коснулся его персоны, посматривал в нашу сторону искоса и с подозрением.
