— Она не обманула, — сказал он глухо. — Это я все не так понял.
— Вот и поразмышляйте об этом на досуге, — посоветовала я, пытаясь освободиться. — И отпустите, в конце концов!
Но он словно не слышал, и глядел тяжело, исподлобья, а потом невесело хмыкнул:
— Насмешка небес. Я думал, что когда Флёр-де-Фарин говорила о моей судьбе, она имела в виду мою судьбу. А оказалось, что я встречу невесту своего короля.
— Брата, — поправила я его.
— Короля, — повторил он. — Но от этого не легче. А вы не слишком противились, когда узнали, для кого вас просят.
Услышать это было еще обиднее, тем более что он так и не отпускал меня, притягивая к себе медленно, но все ближе и ближе.
— Я ничего вам не обещала, — сказала я резко. — Это вы придумали сказку, и в нее же поверили. А сказок не бывает на этой грешной земле, добрый сэр. Как не бывает фей и эльфов. Я — Санлис, и следую приказам моего отца. Если мой отец хочет, чтобы я стала женой вашего… короля, я стану ей. Хотя, признаюсь, он мне еще более противен, чем вы.
— Противен? — Эдейл встряхнулся, как мокрый пес. — Я не ослышался? Вы его даже не видели, леди!
— Его поступки говорят сами за себя, — сказала я мстительно. — Как и ваши. Ваш король прикупил меня, как поросенка на рынке, и даже не потрудился приехать сам, чтобы сердце невесты было спокойно. Я уже не говорю о том, что можно было ради приличия спросить — желаю ли я становиться его женой. Но у вас это семейное, как я погляжу. Вы ведь даже не потрудились узнать, как имя той, которую вы выбрали себе в жены.
— Сколько злости в вашем голосе, — казалось, он был неприятно удивлен. — Я выполняю королевский приказ, я связан клятвой и присягой…
— Как мило, — я уже не сдерживалась. — Все ясно — брат уполномочил вас обвенчаться со мной по доверенности. Надеюсь, больше он не предоставил вам никаких полномочий в отношении меня? Например, право первой ночи?..
Он долго молчал, глядя на меня и играя желваками, а потом отпустил мою руку, и я потерла запястье, подумав, что наверняка останутся синяки от железных пальцев.
— Вы принадлежите Чеду, — сказал рыцарь, — и я не позволю никому к вам прикоснуться. И сам не нарушу клятвы. Я не смогла удержаться, чтобы не поддеть его:
— Вы ее уже нарушили, и не раз. Но вы правы — забудем об этом. Я уже заметила, что вы смелее на поле боя, чем в делах любви."
"Наверное, сэр Эдейл слишком перебрал фалернского, потому что я оказалась в его объятиях быстрее, чем успела моргнуть.
