Какова была бы моя участь, если бы в черном шатре с красной полосой я уступила бы сэру Эдейлу?
Вот так я размышляла — волнуясь, распаляясь гневом, испытывая неуверенность перед будущим, а руки мои продолжали втыкать в канву иголку, словно единственное, что меня сейчас заботило — то, как лягут нитки на узор.
Ольрун вдруг перестала метаться по комнате и застыла, уставившись в стену, а потом медленно повернулась ко мне.
— Это все из-за ручья Феи, — сказала она, и глаза ее загорелись сумасшедшим огнем.
— Ты искупалась в ручье Феи в полнолуние, а это верный способ удачно выйти замуж.
— По-моему, ты бредишь, — сказала я, продолжая вышивать.
— Все знают об этом поверье, — отрезала Ольрун. — Ты знаешь, Стелла?
— Да, так говорят, — ответила Стелла нараспев. — Раньше девушки бегали к ручью Феи, чтобы поскорее выйти замуж. Я читала об этом в хрониках Санлиса.
— Вперед, — ответила я ей в тон. — Идите и ныряйте. Пусть вам повезет и посватается сам король Альфред.
Но сестры не поддержали мою шутку. Стелла испуганно ойкнула, а Ольрун уставилась на меня с неприкрытой злобой.
— Король Альфред женат, — прошипела она. — А сегодня уже не полнолуние. Ждать следующего — это целый месяц!
— Не говори глупостей, — оборвала я ее. — Ты и плавать не умеешь. Полезешь в реку — и точно не будет никакой свадьбы.
— Ты сделала это нарочно! — заголосила вдруг Ольрун, подскочила и вцепилась мне в волосы.
— Ты украла у меня мужа!
Стелла завизжала, я попыталась оттолкнуть Ольрун, но она как обезумела — принялась царапать мне щеки, а потом выхватила шпильку и попыталась ткнуть меня острием в глаз.
Это было уже слишком! Я дернулась, оставляя прядь волос в кулаке сестры, и ударила ее локтем в грудь, как учил меня конюший. Мне совсем не хотелось бить Ольрун, она была хоть и выше меня ростом, но не такая крепкая, и уж точно не держала в руке ничего тяжелее ложки.
Но обида и тело ответили раньше разума.
Удар получился хорошим — Ольрун улетела на три шага и тяжело села на пол, тараща на меня глаза. Дыхание у нее сбилось, и когда в комнату ворвались служанки во главе с леди Готшем, Ольрун не могла произнести ни слова, только хрипела и указывала на меня пальцем.
— Что произошло? — резко спросила леди Готшем.
— Ваша дочь оступилась и упала, — сказала я с вызовом.
