А сэр Эдвин рассказал, что когда они подошли к алтарю, покойница внимательно посмотрела на отца и сына и сказала:
— Я хотела отомстить тебе за нарушение клятвы и за оскорбление, но не стану этого делать ради твоего сына. Живи и веселись, если сможешь. Только дай поцеловать тебя на прощание. Ты отказал мне в поцелуях при жизни, так исполни мое желание после смерти, — она поцеловала сэра Балдреда в губы и исчезла. А сэр Балдред, оправившись от изумления, вытер рот рукавом, сплюнул и сказал, что не знал еще более мерзкого поцелуя.
В этот же день по приказу герцога была вскрыта могила леди Мелисенты. В гробу нашли скелет, обряженный в подвенечное платье и черную фату. Сэр Балдред самолично отрубил покойнице голову и приказал захоронить ее в другом месте, а между ребер воткнул кол, вытесанный из осины. Также он приказал положить на гроб железную плиту и сковать ее шестью цепями.
Спустя неделю сэр Балдред поехал на охоту и был растерзан собственными собаками. Его слуги клялись, что не смогли предотвратить несчастья — преследуя оленя, сэр Балдред ускакал далеко вперед, и когда они нагнали его, все было кончено.
Наследником стал сэр Эдвин, а через девять месяцев он лишился и матери, которая умерла в родах, давая жизнь третьему, посмертному сыну сэра Балдреда. Сэр Эдвин был прозван Одиноким, потому что не оставил наследников, и титул перешел ко второму сыну — Гвидо, а третий сын ушел в Святую землю и не вернулся.
Леди Милисента никогда больше не беспокоила жителей Мерсингтонских земель, а спустя сотню лет этот край превратился в болото.
Род сэра Гвидо пресекся по мужской линии на третьем колене, и земли отошли северному князю Льюису Лавалю, который был из рода Найтредов, он объявил себя королем Баллиштейна (в переводе с одного из северных наречий — Болотистые земли, так стал прозываться Мерсингтон), и его потомки правят доныне. Потомки же сэра Балдреда по женской линии и по сей день живут в Баллиштейне — это праведная Тридуана, внучка сэра Гоффредо, сына дочери сэра Балдреда.
Для нее-то я и записал этот рассказ, а также в назидание потомкам».
После прочтения в комнате воцарилась тишина. Я еще раз пробегала глазами текст, Чед замер у моих ног, настороженно подергивая ухом, свекровь в глубине кресла казалась задумчивой карлицей, Рэндел мрачно смотрел перед собой.
— Это не Манила, — медленно сказала я, барабаня пальцами по столешнице. — Это — Мелисента. Синезубая Невеста. Вовсе не гнилые были у нее зубы, а губительные.
