— Опять ты за свое, — сказала я устало. — Хватит уже называть меня ведьмой, я не…"
"— Замолчи, — осадила она меня. — И посмотри на себя! Посмотри внимательно! Я, не понимая, погляделась в зеркало, и это окончательно рассердило Варлу.
— Да нечего таращиться в зеркало! — она вскочила. — Посмотри на себя со стороны. Неужели ты не осознаешь своей силы, дурочка?
Я тоже вскочила, уже готовая высказать старухе все, что о ней думала, но Варла не дала мне и слова сказать.
— Ты хоть раз задумывалась, — заговорила она веско, — почему даже малознакомые люди готовы тебе услужить? Ты думала, что мяукаешь им своим сладким голосочком? и они тают, как апрельский лед? Твой голос, твой взгляд подавляют, сковывает волю.
Я сама ощутила это. Тогда, в нашу первую встречу, я не хотела, чтобы ты уходила. Я хотела заставить тебя сразу взять рубиновое ожерелье. Я хотела подчинить тебя, поработить. Но ты делала совсем не то. Ты не слушала меня, ты сказала: «Я ухожу», — и я не смогла тебя удержать. Ты смотришь на моего сына, говоришь с ним, заглядывая в глаза, и он виляет хвостом, как щенок.
Ты очаровала короля Альфреда, ты не поддалась чарам Нобара и его сестры. Ты когда-нибудь задумывалась, почему это происходит?..
— Потому что я — единственный нормальный человек в ста милях к северу и к югу отсюда, — презрительно ответила я. — Не свихнувшийся на суевериях и колдовстве.
— Нет, не поэтому! — Варла стукнула ладонью по столу — да так, что зеркало задрожало. — Ты снова не слушаешь. Я не знаю никого, кто прикончил бы колдуна коклюшкой.
И никого, кто измолотил бы ведьму подсвечником до кровавых соплей. В тебе есть сила, но ты как будто стараешься не замечать ее.
— Да нет во мне никакой силы! — закричала я. — Все твои глупые выдумки!
— Ты слепа, — сказала Варла с отчаяньем. — Глупа и слепа.
— Оставь меня, — сказала я ей сквозь зубы. — И только попробуй провернуть со мной еще какой-нибудь свой фокус. Я тебя прикончу — клянусь.
Когда она ушла, я рухнула в кресло, подперев голову. Я так надеялась, что теперь-то от меня не будут ждать колдовских подвигов, но всё опять складывалось не так, как ожидалось.
На обед Эдит принесла чечевичную похлебку, крупно нарезанную зелень со сметаной и пару вареных всмятку яиц.
Я вяло ковыряла ложкой кушанья, а горничная рассказывала, что Варла расстроена и заперлась у себя в комнате, затребовав графин с грушевой наливкой.
— Почему вы отказываетесь расколдовать милорда, миледи? — спросила Эдит, словно невзначай.
