Он при этом так мило умоляет отпустить его, даже становится на колени!
— Вы чудовище, — с трудом выговорила я. — Исчезните, ведьма! Или я завтра же напишу письмо епископу Баллиштейна. И вас прилюдно сожгут на костре, в назидание всем нечестивцам!"
"Леди Манила изобразила комичный испуг, а потом рассмеялась:
— Епископ?! Какой ужас! Ну, напишите ему, милочка, напишите. Мы со стариной Мургеном прочитаем ваше послание и посмеемся над ним, когда он заедет ко мне вечером… на огонек.
— Вы соблазнили епископа? — я впилась в нее взглядом.
— Как соблазнили короля Чедфлера и как пытались соблазнить его брата?
— Не напоминайте мне про этих мужланов, — капризно скривила губы Манила. — Один — настоящее животное, с ним мне так не повезло… А второй… второй настолько покорен вашими чарами… — она досадливо дернула плечом. — А епископ — такой же мужчина, как и остальные. И ему не чужды радости жизни.
Слушая ее, я едва успевала отодвигаться от прядей, которые лезли в комнату сквозь решетку.
Я лихорадочно пыталась вспомнить все способы борьбы с колдунами и ведьмами, но на ум приходили лишь крепкие ругательства, которые, как считал конюх Донован, отпугивали нечистую силу.
Внезапно Манила оглянулась. Ладони ее скользнули по решеткам окна, а сама она с сожалением вздохнула:
— Скоро рассвет, любовь моя, мне надо уходить. Но я вернусь, так что ждите… ждите меня…
Она послала мне воздушный поцелуй, волосы ее выскользнули вон, а сама ведьма кувыркнулась через голову.
Там, где только что парила в воздухе женщина в кружевной рубашке, противно запищала летучая мышь. Она сделала круг возле окна и полетела в сторону леса.
Я не сразу осмелилась подойти к окну и закрыть ставни. Руки у меня заледенели, а щеки, наоборот, пылали. Я попыталась разжечь жаровню, но пальцы так тряслись, что ничего не получилось. Пришлось отогревать их над пламенем свечи.
Потом я долго сидела на постели, поджав ноги и завернувшись в одеяло.
О том, чтобы уснуть, не могло быть и речи. Мне казалось, я никогда в жизни не смогу закрыть глаза — сразу чудились летучие мыши и кривоватые зубы белокурой леди Манилы.
Немного успокоившись, я мысленно повторила то, что услышала от Манилы. Разумеется, не ее извращенные призания, а то, что она говорила о моем муже и его матери. Они и правда спрятались, испугавшись колдунов. А меня прятать не пожелали.
