Здесь есть поросятина, но вы ведь не любите мясо.
— Благодарю, — чтобы проявить вежливость, я откусила кусочек пирога. Может, вкус и правда был отменным, но я не почувствовала ни сладости, ни пряности. Я не смотрела на танцующих, но слышала, как заливается смехом леди Манила и взвизгивает время от времени — наверное, когда Рэндел вскидывал ее на руках.
И с чего она отправилась танцевать с бастардом?..
Раскел не появлялся, и мы просидели под дубом до сумерек. Несколько раз староста спрашивал, не желаю ли я снова потанцевать, и Эрик сразу вскидывался с надеждой, но я отказывалась.
Рэндел после танца с леди Манилой, тоже не появлялся больше в кругу танцующих. Он снова занял место за моим креслом, и вел себя, тише кота, караулившего мышь у норки.
Зато я ерзала на мягкой подушке и все не могла усесться поудобнее. Леди Манила вышла танцевать в паре с братом, и лорд Нобар плясал еще нескладнее, чем медведь на канате, но даже это не вернуло мне душевного равновесия. Поэтому я вздрогнула, как ужаленная, когда Рэндел наклонился и сказал мне на ухо:
— Пора бы нам ехать, уже темнеет.
— По-моему, кое-кто загулял, — ответила я, указывая на пустующее кресло справа от себя.
— Отец вернется позже, — подсказал Эрик. — А нам и в самом деле лучше отправиться домой, чтобы успеть до тумана.
Мы распрощались со старостой, раскланялись с леди Манилой и ее братом, которые лицемерно заверили, что жалеют о столь раннем отъезде.
— Будьте осторожны на переправе, — побеспокоился за меня лорд Нобар.
— Мы с сестрой будем молиться, чтобы вы миновали реку без приключений.
— Уверена, что небеса обязательно услышат ваши молитвы, — ответила я, едва не скрежеща зубами.
Коня сэра Раскела не было на привязи, и я решила, что старикан просто сбежал от нас, а вовсе не устраивает тайные встречи с моей свекровью. Скорее всего, мои гетры уже просохли, и я вполне могу надеть их, чтобы поехать в седле, как подобает, а не балансировать, опасаясь каждую минуту опрокинуться, как яичная скорлупка, поставленная на носик…
— Миледи поедет со мной, — заявил вдруг Рэндел и уселся в седло, бросив перед собой сложенный плащ.
— Дайте руку, миледи.
Медленно, как завороженная, я подняла руку, чтобы вложить в его ладонь, но тут вперед вылез Эрик.
— Почему это миледи поедет с тобой? — спросил он. — Мой Сэр Густав гораздо крепче, он легко выдержит двоих."
"Я с удивлением заметила, что юноша едва сдерживает гнев.
