Гарольд ткнул в мою сторону острием кинжала и заорал, бешено вращая глазами:
— Отойди от нее, Рэндел! Она заговорит тебя и соблазнит, как соблазнила меня! А потом попытается убить! Она — ведьма!
Рэндел отпустил меня тут же, и я поспешно стянула на груди края разрезанной рубашки, и крикнула, возмущенная ложью брата короля:
— Неправда! Я — не ведьма!
— Она колдунья! — продолжал орать Гарольд. — Она наслала на нас оборотня! Он загрыз Дикси! Но я смог отрубить оборотню ухо… Вот, смотри!
Он вытянул здоровую левую руку, держа что-то лохматое и окровавленное, размером с суповую миску.
Я в отчаянии оглянулась на сэра Эдейла. Он не смог сдержать изумления и приподнял брови. Я прекрасно понимала его — и я никогда в жизни не встречала таких гигантских волков. И обвинения брата короля выглядели правдоподобно — особенно сейчас, когда Эдейл сам обвинил меня в том, что я свожу с ума всех мужчин, которые оказываются рядом.
Я пришла в отчаяние — еще немного, и мой единственный защитник откажется от меня.
— Не верьте, добрый сэр! — сказала я как можно тверже, обращаясь к Эдейлу. — Не отдавайте меня ему на поругание. Мой муж щедро наградит вас, а я буду до смерти молить Бога за своего спасителя.
Он слушал молча и напряженно, а Гарольд бросил отрубленное ухо в мешок, услужливо подставленный пажом, и вытер ладонь о штаны.
— Поверь мне, — сказал он. — Она и правда — ведьма. Ее надо передать инквизиторам. Там быстро разберутся с ее колдовством. После того, что она сделала…
— И что же она сделала? — спокойно спросил Рэндел и шагнул вперед, загораживая меня.
— Наверное, жестоко тебе отказала?
Гарольд дернулся, как от удара.
— Она — ведьма! — повторил он. — Она заманила меня в чащу, а потом вызвала оборотня.
— Это был дух Баллиштейна! — сказала я, высунувшись из-за спины сэра Рэндела. — Он пришел ко мне на помощь!"
"— Это был оборотень. Он загрыз Дикси и пытался убить меня, — сказал брат короля. — А ты — ведьма! И тебя надо сжечь прилюдно, как самую мерзкую скверну!
— Лжешь! — крикнула я, почти не владея собой от злости.
Вот так перевернуть все с ног на голову? Без стыда, чести и совести? И это — поступок брата короля, лорда и рыцаря?!.
— Отойди от нее, — приказал тем временем Гарольд Рэнделу, — не пачкай рыцарскую честь об эту колдунью- потаскуху, осквернившую свою кровь колдовством!..
— Следи за словами, когда говоришь при миледи, — сказал Рэндел. — И это ты — самая мерзкая скверна, которая только есть на свете.
