Как говориться, первый блин комом.
- Ну чего ты – хорошо же всё было – я недовольно посмотрела на милого родственника, что подпирал дверь чурочкой, дабы жертва нашего «пугания» не пошла некстати на прогулку.
- Мой тебе совет, милочка, не стоит размахивать голыми руками в этой хламиде – ты очень сильно смахиваешь на кузнечика – недокормыша – максимально серьёзно посоветовал мне дорогой родственник. Я бы поклонилась низко за разумную критику, но опасалась запутаться в собственных одеждах, поэтому смогла лишь злобно посмотреть на Марко.
- Ты веди дальше давай, тоже мне, критик выискался – сквозь зубы прошипела я, лицо стало чесаться настолько сильно, что я скривилась и слегка почесала себе щёку. Потом лоб. Потом с ужасом увидела белые следы на пальцах от моей «штукатурки», и решила украдкой вытереть их о свои одеяния, дабы Марко не стал переживать, увидев кое-где проплешины моего чистого образа.
Комната господина Димитре была точной копией предыдущих апартаментов, поэтому я недрогнувшей ногой подошла к кровати и потормошила «клиента» за плечо, предлагая проснуться и выслушать мои предостережения, повторённые в точности.
Мой светлый лик произвёл такой же фурор, с той лишь разницей, что Димитре попытался не кричать, а просто уползти. Но одеяло, в которое он спал, завернувшись, не дало ему такого шанса. Он совершенно не по-мужски вцепился в своё одеяло, крепко зажмурил глаза, и что-то страстно шептал себе под нос."
"«Это он молится» - догадалась шиза, и была, как водится, права.
Однако я не успела ещё до конца договорить о всех бедах, что должны со дня на день упасть на этого человека, поскольку сочла его поведение крайне неуважительным по отношению к своей персоне, я бы даже сказала, что в некотором роде оскорбительным. В конце-то концов, я тут распинаюсь, выдумываю все страшные кары, что могла только придумать, а он, значит, глазыньки закрыл, и «в домике»… ну нет, так дело не пойдёт…
Я сурово приблизилась вплотную, наклонилась, и хотела просто выдернуть из цепких пальцев «пугаемого» господина край одеяла, за который он столь крепко держался.
Он тихонько взвизгнул и попытался упасть в обморок, но я была непреклонна: для начала он должен был прослушать до конца всё, что я приготовила для него в качестве кары небесной, а уж потом падать в обморок.
- Да дай ты сюда! – я резко дёрнула на себя одеяло, да так, что Димитру пришлось его отпустить и даже слегка приоткрыть один глаз.
