На секунду замерев, Мишка медленно повернулся к офицеру и, увидев в его руке оружие, хрипло спросил:
– Тебе кто важнее, благородие? Моя помощь или эта тварь?
– Ты мне важнее, Миша, – неловко убирая пистолет, ответил контрразведчик, чуть задыхаясь. – Но с ним ещё не закончено. Ты знаешь, я своему слову хозяин. Так что можешь не сомневаться, просто так ему это не пройдёт.
– Ладно. Ты обещал, – выдохнул Мишка, с трудом разжимая пальцы."
"– Эй, вы это о чём? – насторожился студент.
– Заткнись, – в один голос рявкнули посетители.
– Пойдём, Миша. Нам ещё о многом поговорить надо, – позвал офицер, осторожно выпроваживая парня из камеры.
Закрыв за собой дверь, он первым двинулся к лестнице и одобрительно кивнул, увидев пару солдат с винтовками, прибежавших на выстрел. Приказав дежурному организовать чаю, он привёл Мишку в кабинет и, буквально рухнув в кресло, первым делом закурил. Дождавшись чаю, он резким движением загасил в пепельнице папиросу и, глотнув напитка, тихо спросил:
– Миша, это что там такое было?
– Извините, Владимир Алексеевич, сорвался.
Как подумал, что эти мрази решили всю семью мою положить, так словно бес вселился. Я ведь одну семью уже потерял.
– Понятно, – кивнул контрразведчик с заметным облегчением. – Наложилось. Это бывает. Хорошо, не раньше, когда они у тебя во дворе были. Хоть с парочкой поговорить можно будет.
– Тогда мне не до того было, – отмахнулся парень, грея пальцы о стакан. – Там мне было главным на себя все стволы отвлечь. Настя вторым беременна, да ещё и сын у тётки на руках.
Вот и крутился.
– Поздравляю, – растерянно улыбнулся контрразведчик. – Дети – это всегда радость. А насчёт этого, – тут он выразительно ткнул пальцем в пол, – не беспокойся. Он отсюда не выйдет. Я эту сволочь и сам ненавижу. И поверь, есть за что. А тут ты мне в очередной раз руки развязал.
– Так этого ж ваши солдаты брали, – напомнил Мишка.
– И что? Бежать пытался, – презрительно отмахнулся контрразведчик. – А вообще, я тебя очень понимаю. Иногда сам еле сдерживаюсь, когда с такой мразью разговариваю.
Если бы не дело, сам бы пристрелил.
– Это с чего ж так? – не понял парень.
Первой его мыслью после услышанного было, что офицер желает любой ценой удержать ситуацию в стране и избежать революции, но ответ оказался гораздо страшнее. Снова закурив, Владимир Алексеевич облокотился о стол и, глубоко вздохнув, тихо ответил:
– Это было три года назад. Мы с женой и дочерьми шли из театра. Весна была тёплая, радостная.
