– Как-нибудь и без них справимся.
– Знаю я, как наши генералы справляются, – не сумел промолчать Мишка.
– Михаил! – одёрнул его офицер. – Не надо произносить того, о чём потом пожалеть придётся.
– Ладно, молчу, – скривился парень.
Атаман, слушая их разговор, хлопнул парня по плечу и, широко улыбнувшись, заявил:
– Не грусти, Миша. С Дону выдачи нет. А твои задумки мы сами пользовать станем. А казацкому воинству все чиновники, вместе взятые, не указ.
– Атаман, даже то, что он живёт в станице и является вашим зятем, не делает его неприкасаемым, – осторожно напомнил контрразведчик.
– Осмелюсь напомнить, что Миша не реестровый казак и вообще не казацкого рода.
– Зато он в нашем реестре как следопыт прописан, – злорадно отозвался атаман. – А уж их мы можем привлекать столько, сколько потребуется.
– Ловко, – помолчав, оценил офицер. – А по военному времени его никто и тронуть не может, потому как сотня постоянно в боевой готовности. И правда, ловко.
Слушая их, Мишка только глазами хлопал.
Так и не найдя нужного уложения, он вынужден был ориентироваться в местной казуистике только по наитию или консультируясь с атаманом. В общем, известие о его прописке куда-то стало для парня новостью. И нельзя сказать, что неприятной. Во всяком случае, выходило, что, пока идёт война, его могут задержать только в том случае, если он примется открыто нарушать законы империи.
Во всех остальных случаях все обвинения будут отложены до окончания войны. А там или ишак сдохнет, или эмир.
А если учесть, что казаки несут службу по охране границы постоянно, то любое обвинение может лежать до скончания веков.
«Приятная новость», – подумал парень, задумчиво поглядывая на контрразведчика.
– Вот только не вздумай этим нахально пользоваться, – тут же отреагировал тот, заметив его взгляд. – Не посмотрю, что нужен. Лично закатаю туда, куда ворон костей не занашивал.
– И устанете потом по тайге ловить, – вяло огрызнулся Мишка."
"– Ты и вправду уймись, Миша, – крякнув, посоветовал атаман.
– То, что тебе в тайге под любым кустом и кров, и стол, всем известно. Но тут дела непростые. Особенно ежели политику припишут, мать её, – закончил казак так, словно выплюнул последнюю фразу.
– Вот уж до чего мне точно дела нет, – отмахнулся парень. – Ладно. Мортиру мою вы в деле видели. Так что давайте собираться, – закруглил он показательные стрельбы.
– И вправду, пора, – кивнул контрразведчик, достав часы-луковицу и звонко щёлкнув крышкой.
