С чем это было связано, Мишка так и не понял, но пользовался регулярно. Несмотря на молодость, знал парень много, а главное, все эти знания были весьма полезны. Старался не забывать Мишка и то, что выучил за свою прежнюю жизнь. Вот только применить эти знания ему было негде.
– Когда снова в поселок поедешь? – вырвал его из размышлений вопрос Торгата.
– А вот как бочонки рыбой набью, – усмехнулся Мишка.
– Зачем тебе так много? – удивился охотник. – Семья у тебя небольшая. Все не съедите. Или продавать собрался?
– Нет.
У тетки подруга добрая овдовела. Помогала ей раньше. А у той подруги шестеро детей. Вот теперь я им помогаю. Так что, если увидишь тут мальчишку, не удивляйся. Придется с собой брать, учить, – честно ответил парень.
– Правильное дело, – одобрительно кивнул охотник. – Учи. Я тоже помогу, если скажешь.
– А я думал, ругаться станешь, – растерянно признался Мишка.
– Из-за того, что к дому духов близко? – понимающе усмехнулся Торгат. – Не буду. Ты парень умный.
Наши обычаи уважаешь. Значит, и мальчишку научишь также. Тайга большая. Вырастет, и ему место под заимку найдем. Так, придет время, вы сами его охранять станете.
– Хитро, – одобрительно усмехнулся Мишка.
– Мало нас, Мишка, – вздохнул охотник. – Сами, без помощи, не справимся. Придут плохие люди, нас убьют, дом духов разрушат, всем плохо станет. Потому и хочу, чтобы вы сами это место от других укрыли.
– Постараюсь, – помолчав, кивнул парень. – Сам понимаешь, обещать что-то глупо.
Мы мечтаем, а Бог решает.
– Знаю, – вздохнул Торгат в ответ. – Домой поедешь, я тебе шкуры дам. На кожу.
– А сами чего не стали выделывать?
– Много получилось. Нам столько не надо. Продай. Еще пороха и свинца купи.
– А муку?
– Тоже купи, – подумав, согласился охотник.
Понимая, что живут ханты охотой, Мишка даже не стал спрашивать, зачем им столько припаса. Разговор увял сам собой. Попарившись, охотники отправились в стойбище, а Мишка, прибравшись в бане, расслаб ленно привалился на лавочке к стене и бездумным взглядом уставился в бескрайнюю синь тайги.
День медленно клонился к закату, и парень вдруг осознал, что после окончания авральных работ не знает, куда себя деть.
Из благостной неги его вырвал отчаянный рев ярости и боли. Подскочив так, словно его в пятую точку шилом ткнули, Мишка метнулся в дом и, схватив винтовку и патронташ, выскочил на улицу. Рев повторился, и теперь в нем было еще больше боли.
