Пройдя мимо участка, они свернули в чистую часть поселка, и уже почти дошли до булочной, когда им навстречу из лавки букиниста выскочила Анна, дочка раненого штабс-капитана. Увидев Мишку рядом с урядником, она резко остановилась и, глядя на парня, как на привидение, тихо произнесла:
– Здравствуйте.
– И вам здоровья, барышня, – пробасил урядник, расправляя усы. Мишка отделался коротким поклоном, не зная, как вести себя с ней. – Как папенька ваш себя чувствует? – участливо спросил толстяк.
– Слава богу, господин урядник.
Доктор сказал, очень вовремя операцию сделали. Еще б немного, и не спасли.
– Вот и славно. Рад, что все обошлось.
– Вас ведь Михаил зовут? – повернулась девочка к парню.
– Он самый. Михаил-охотник, – справившись с собой, кивнул Мишка.
– Это ведь вы папеньку спасли.
– Узнали, значит, – усмехнулся парень.
– Я только потом поняла. Испугалась очень, – чуть покраснев, призналась девочка. – Папенька сказали отблагодарить вас при встрече. Вот, извольте, – быстро добавила она, доставая из сумочки ассигнацию в десять рублей и протягивая ее Мишке.
– Не нуждаюсь, сударыня, – чувствуя, как кровь застучала в висках, глухо ответил парень. – Я в участке оружейным мастером служу, и мне там жалованье платят исправно. Желаю здравствовать, – отрезал он и, круто развернувшись, зашагал к булочной.
– Я сделала что-то не так? – растерянно спросила Анна у урядника.
– Вы, барышня, деньги спрячьте и по своим делам ступайте, – вздохнул толстяк, глядя вслед парню. – А потом при случае поинтересуйтесь у папеньки, что он под благодарностью подразумевал.
Вы уж поверьте, Мишка, он не за деньги вас спасал.
– И что я, по-вашему, должна была сделать? – с вызовом спросила Анна.
– Думаю, просто спасибо сказать. От сердца, – устало вздохнул толстяк и, развернувшись, медленно зашагал в сторону дома купца.
Мишка, получивший в участке свое жалованье, отдал тетке полученную от полковника пятерку и теперь тратил свои честно заработанные деньги. Уложив свертки с булочками, пряниками, рогаликами и сушками по сумкам, парень расплатился и, навесив сумки на себя, прикрыл их полой полушубка.
Теперь нужно было поспешить, пока все это добро не замерзло.
Выскочив на улицу, он запахнул полушубок и широким шагом зашагал к дому, попутно обдумывая, из чего бы сделать толковую торбу, чтобы носить по морозу свежую выпечку. Как выяснилось, Глафира умела печь пироги и пирожки со всякими начинками, но пряники и рогалики ей были недоступны, как и требуемые туда приправы.
