Успокоить, поддержать.
И солгать, будто все в порядке.
- Нет, лучше завтра, - чеканит Каминский. – Ближе к вечеру, - добавляет, отводя взгляд. - Пусть отдохнет. Не беспокойтесь, Левицкая под хорошим наблюдением.
Но все же нагло иду к палате, куда положили Мику. Доктор преграждает мне путь.
- Не входить, - чеканит он.
Но все же приоткрывает дверь, позволяя заглянуть внутрь. Мика под какой-то капельницей. Спит. Бледная и измученная.
Черт!
- Только не говорите ей… - с адским трудом выдавливаю из себя это роковое слово, - …о бесплодии.
Доктор кивает, а я уезжаю домой. Еще не зная, как сильно пожалею об этом.
* * *На следующий день
Ян
- Даниэль, ты нужен Мике, - беру малыша за ручку и веду в клинику.
К моему удивлению, он слушается, хоть и не любит больницы. После смерти бабушки.
Я старался оградить Дана от всего, что может расстроить его. Но сегодня пришлось взять племянника с собой. Дома нет никого: Левицкие после обеда разъехались кто куда. Подозреваю, что сбежали… от нервного меня.
Осталась лишь Елена. Но ей я не доверяю после слов Мики.
Есть еще одна причина, по которой Даниэль должен быть сейчас здесь, со мной.
Он поможет успокоить Мику и отвлечет ее от главного разговора, которого я опасаюсь. Хочу максимально отсрочить момент, когда придется рассказать ей… о страшном диагнозе.
- К Доминике Левицкой, - резко бросаю, пересекая приемную.
Шагаю к палате и замираю на пороге.
- А ее нет, - звучит за спиной тонкий голос, а следом – глухой цокот каблуков.
– Сбежала. Ищут."
"Находясь в некой прострации, смотрю, как санитарка перестилает ее постель. Передо мной будто сцена из фильма, когда палату убирают после… смерти пациента.
Дрожь проходит по спине. Что за дурацкие мысли! Я настолько боюсь Мику потерять, что с ума схожу.
- Каминский где? – поворачиваю голову к догнавшей меня медсестре.
- Пошел в кабинет, чтобы вам позвонить, - щебечет поспешно и ресницами испуганно хлопает.
- Хреново звонит, - цежу негромко, чтобы Дан не услышал.
Как Мика говорила? Ребенок все чувствует.
Черт, зря его взял. Напугаю ведь, потому что эмоции в узде держать не могу.
Дверь Каминского открываю чуть ли не с ноги. Распахиваю громко и грубо.
- Левицкая где? – опускаю приветствие.
- Самовольно сбежала, - врач откладывает в сторону телефон и поднимается из своего кресла.
- Как она могла сбежать? После операции! Вы за дурака меня держите? – засыпаю его вопросами.
