- Мы убьем одним выстрелом двух зайцев, если ты расположишь к себе мелкого и…
- Сбавь обороты, Эд! – фырчу на него и толкаю в грудь. – Я не собираюсь воевать с ребенком!
- Не с ребенком, - примирительно поднимает руки «муж». - А с падальщиком, который им прикрывается.
Многозначительно кивает за мою спину и складывает руки на груди. Поворачиваюсь нарочито медленно, потому что чувствую, кто находится позади меня, и намеренно отдаляю момент, когда мне придется посмотреть в его глаза.
По коридору уверенно шагает Ян.
Неумолимо приближается.
- Нам надо поговорить, Доминика, - называет меня полным именем, что не сулит ничего хорошего: Ян всегда так делает, когда зол.
Подтверждает мои мысли крепкая хватка на локте и резкий рывок.
- Оставь ее, - несмело произносит Эд, но в бой за меня вступать не собирается. Так, для вида спорит.
- Пошел вон, - бросает Ян, а сам ведет меня в одну из нежилых комнат.
Быстро. Нервно.
Захлопывает за нами дверь и толкает меня, заставляя упереться спиной в холодную деревянную поверхность.
- Беременна, значит? – рычит обвиняюще. – От него? Сначала помолвка, теперь беременность?
Не отвечаю. Чуть позже я сверну Эду шею за его слова и останусь убитой горем вдовой. Но сейчас…
- Как брат, ты должен порадоваться за меня, - пытаюсь бросить дерзко, но теряю последние остатки своей решимости.
Ян упирается кулаками в дверь по обе стороны от моей головы. Он так близко, что обжигает губы горячим дыханием. Но не трогает. Никогда не трогает так, как в ту единственную ночь, о которой мы оба запрещаем себе вспоминать.
Нельзя.
- Как далеко ты готова зайти ради наследства? А, мошенница?
По телу проносится мелкая дрожь. Я не боюсь Яна. Я боюсь себя рядом с ним.
Потому что он – именно тот мужчина, чьи прикосновения мне не противны. Но они запретны и противоестественны.
- Отпусти, - сиплю, не в силах контролировать эмоции.
- Зачем, ёжик? – разочарованно всматривается в мое лицо. – Почему именно сейчас, когда я узнал, что мы с тобой…
Дверь грубо толкают снаружи.
И я влетаю в объятия Яна. Утыкаюсь лицом в его судорожно вздымающуюся грудь, чувствую, как он обхватывает меня руками. Сжимает. Крепко, но бережно.
С Яном так тепло и уютно, что хочется остаться в его объятиях, несмотря на запреты…
Но громкий голос Эда возвращает меня в суровую реальность.
- Адаму плохо! – кричит док и вваливается в кабинет.
Замирает на мгновение, сканируя нас с Яном. Долго, осуждающе. И дело не в ревности – у нас с Эдом нет ни намека на чувства.
