Но тогда… почему я не там, с ними? Ведь Адам знает, как меня ненавидят все здесь…
Становится по-детски обидно. И немного больно. Но я загоняю эмоции как можно глубже.
Практически ничего не ем за завтраком, хотя голодна. Но кусок в горло не лезет в окружении змей. Дожидаюсь, пока все разойдутся – и поднимаюсь из-за стола.
Внезапно мимо меня проходит Виктория и ощутимо толкает плечом.
- В какую обертку кусок дегтя не заворачивай, конфеткой все равно не станет, - ненавидяще цедит мне она.
Значит, я не ошиблась. Викки положила глаз на Эда. И теперь разлететься на осколки готова от ревности. Мне-то плевать на нее, вот только взрывной волной меня зацепит.
Я прибью этого Айболита! Но пока…"
"- Не знала, что ты такая самокритичная, - окидываю родственницу снисходительным взглядом. – Но обертка у тебя, следует признать, шикарная. Жаль, просвечивает, - Виктория испуганно осматривает свое платье. – Не тело, - смеюсь я, но добавляю строго и серьезно, - а душонку твою видно.
Как ни прячь.
- Ах ты дрянь, - топает ножкой.
- М-м-м, я тоже тебя люблю, сестричка, - ехидно тяну и небрежно треплю ее за щеку.
Вика отбивает мою руку, прищуривается зло, а потом резко разворачивается на каблуках и цокает вверх по лестнице.
Значит, война? Мой черный список скоро лопнет в этой семейке…
С тоской смотрю на дверь в комнату деда, вздыхаю шумно – и иду к себе.
Глава 20
Несколько дней спустя
Доминика
Просыпаюсь от приглушенного детского плача.
Сажусь, облокотившись о спинку кровати, и кручу головой в темноте.
Племянники Даны? Близнецы плачут?
Нет, голос один. Кто-то из них? Обычно если первый скандалит, то второй сразу же присоединяется…
Стоп! Где я вообще?
Наощупь нахожу прикроватную лампу – и включаю. Тусклый свет озаряет ненавистную мне спальню. Обреченно хнычу: я все еще в особняке Левицких. Лучше бы и это оказалось страшным сном.
Плач за стеной становится громче и жалобнее. Сердце заходится в дикой пляске.
Откидываю одеяло и мчусь на звук прямо в пижаме. Наспех дергаю защелку, кажется, ломая и без того хлипкий механизм, распахиваю дверь. И иду в комнату Яна.
Толкаю плечом деревянное полотно, заглядываю внутрь.
- Ян? – шепчу во тьму. – У тебя Дан плачет, - переступаю порог. – Ян?
Ответа нет. И самого Яна не вижу. Его постель, кажется, пуста.
Чувствую себя неловко. Пришла полуголая посреди ночи. В спальню к брату.
