Сжимаю руки в кулаки. От злости и безысходности.
Успокаиваю себя тем, что завтра поговорю с дедом. И все обязательно станет на свои места.
Еще раз окидываю взглядом Мику. Понимаю, что зря. Сейчас ее дерзость улетучилась, уступив место невинности и беззащитности. Девчонка сидит, округлив чистые голубые глаза, и смотрит на меня, почти не моргая."
"Разворачиваюсь резко – и покидаю комнату. Останавливаюсь на миг, когда слышу мелкие, торопливые шаги. Следом – грохот, будто Мика подпирает дверь изнутри.
Дергаю ручку.
Действительно, закрыто.
Да что с этой девчонкой не так? Или со мной?
То самое гаденькое чувство вновь поднимает голову внутри меня. Мысленно отмахиваюсь. Не такой я уж и страшный!
Глава 10
На следующее утро
Ян
К завтраку Мика не спешит. Может, совесть проснулась у этой вертихвостки – и она сбежала ночью? Туда, откуда явилась…
Кошусь на деда. Он расслабленно сидит в своем любимом стуле-кресле, обитом натуральной вывернутой кожей цвета горького шоколада. В руках у Адама – планшет, что несколько диссонирует с его образом человека из прошлого века, который он сам намеренно создает.
Обычно. Но сейчас... дед умело и сосредоточенно ищет что-то на просторах интернета, листает окна, размышляет о чем-то.
И напрочь игнорирует меня. Я пытался добиться его «аудиенции» ранним утром, но был выгнан со словами: «На голодный желудок вести серьезные разговоры вредно».
Адам будто специально изводит меня. Наказывает за то, что переехал…
Сам виноват.
Окидываю скучающим взглядом собравшихся.
За время моего отсутствия родственников в доме Адама стало больше. Тети, дяди, кузены, кузины и…
А это вообще кто? Прищуриваюсь, изучая седого мужчину, что сидит на дальнем конце стола, напротив тети Александры.
- Бронислав. Муж твоей покойной троюродной тетушки Божены, - по-прежнему не смотря на меня, сообщает дед.
Некровный «родственник» кивает мне в знак приветствия и тут же возвращается к своей тарелке, границ которой почти не видно из-за горы разных канапе.
- Да к тебе тут паломничество, дед, - усмехаюсь я, не беспокоясь о том, что обо мне подумает «родня».
– Того и гляди, святыню утащат.
По залу прокатываются тихие вздохи и неловкий кашель.
- Так бывает, когда святыня без присмотра, - бурчит Адам.
Наши взгляды пересекаются – и мы, как по команде, начинаем хохотать.
Однако я резко затихаю, когда в гостиной появляется Мика.
В горле пересыхает, пока оцениваю ее обновленную. В брендовой обертке она выглядит еще «вкуснее».
