Но о том, кто на самом деле сделал ей ребенка, не рассказала. Должно быть, боялась за свою тайну.
– У нее были романы до этого?
– Сколько угодно.
– Можете кого-то назвать?
– Студентик, художник, кажется. Тип по имени Женя, фамилии не знаю, но точно помню, что у него кафе на Никитской, мы как-то туда заходили… Слушайте, перечислять неинтересно, какая-то шушера, на которую не стоило тратить время.
– Вам известно, что некоторое время назад она делала аборт? – спросила я, наблюдая за тем, как изменилось выражение ее лица.
– Аборт? Нет. А это точно?
– Райзман сказал.
– Подождите, но… этого просто не может быть.
– К Райзману ее привез любовник. Вы не знаете, кто бы это мог быть?
– А что сказал Райзман?
– Ничего. Было бы здорово, сумей вспомнить вы. Итак, примерно год назад…
– Как я могу вспомнить, если я даже не знала о том, что она делала аборт?
– Допустим, но ее рассказы о возлюбленных припомнить можете?
Она вдруг занервничала.
– При чем здесь какие-то рассказы? Вы решили, что ее из-за этого убили? Из-за того, что год назад она от кого-то сделала аборт? Вам не кажется это глупостью?"
"– Как взглянуть, – пожала я плечами.
– Предположим, у нее был возлюбленный, она его бросила после того, как сделала аборт, для женщины это всегда травма, и винит она обычно мужчину. Они продолжали встречаться, и тут появился Дед, Анна решила воспользоваться очередной беременностью для воздействия на него, а ее друг узнает о ее планах, в нем вспыхивает дикая ревность, и в результате мы имеем труп.
– Я сейчас умру от смеха. Да он выставил ее вон и думать забыл.
– Кто? – вкрадчиво поинтересовалась я.
– Что?
– Вы говорите о человеке, который привез ее к Райзману?
– Ей все мужики указывали на дверь, она была не в состоянии удержать кого-либо из-за своей непроходимой глупости. Один студентик прижился, И то потому, что виделись не часто. Спросите у него. Менты наверняка нашли ее записную книжку, там его телефон записан. А меня увольте… – Тут она взглянула на часы.
– Вы явно засиделись. Ко мне собирался заглянуть старый друг. – Она решительно поднялась, и мне пришлось последовать ее примеру.
– Вера, – сказала я уже возле двери, – Райзман не назвал мне имя этого человека, решив для начала поговорить с ним. А через несколько часов был застрелен. Вы тоже не желаете его назвать. Не хотите сообщить мне, сообщите в милицию. Для своей же безопасности.
– Да вы совсем спятили! – рявкнула она и распахнула дверь.
