Компания направилась к реке, а я немного подремала, слыша, как они плескались и вопили, словно дети. Я старательно прислушивалась к голосу Сафронова. “Живой”, – пробормотала я с усмешкой.
Первым вернулся Райзман. Упал прямо на песок рядом со мной.
– Здорово. Зря не пошла.
– Еще успею.
Он нахлобучил Верочкину панаму и, приподняв голову, спросил:
– Значит, ты теперь работаешь у Петра? Занятно.
– В каком смысле?
– В смысле, масштабы не те. Говорят, ты у Кондратьева была кем-то вроде серого кардинала. Врут?
– Конечно.
Дед… Кондратьев не из тех, кто потерпит возле себя потенциального соперника. Он тяготеет к абсолютизму.
– Так ты поэтому ушла?
Разговор начал меня раздражать, и я прикидывала, что бы ответить, дабы отбить у человека охоту приставать с глупостями.
– Ее выгнали, – услышала я над ухом.
Прелестный голосок принадлежал Гориной, она стояла рядом, обтираясь полотенцем, я умудрилась пропустить счастливый миг ее появления.
– Точно, – кивнула я, не желая спорить. Но этого роковой даме показалось мало, и она продолжила:
– Госпожа Рязанцева – хронический алкоголик.
За это и слетела с теплого местечка.
Райзман растерялся, не зная, как реагировать на ее слова.
– Вы и сейчас пьете? Или пытаетесь лечиться? – язвила девица. Положительно, у нее ко мне что-то есть, любопытно – что?
– Пью, – покаялась я. – Но выгнали меня даже не за это. Нрав у меня буйный. По пьяному делу могу и в зубы дать, – с младенческой улыбкой поведала я. – За столом вроде и выпила совсем ничего, а не поверите, как хочется скандалить.
Девица слегка опешила, прикидывая, серьезно я говорю или валяю дурака, но на всякий случай рисковать не стала, бросила полотенце и вернулась к компании.
– Не принимай близко к сердцу, – испытывая неловкость, сказал Райзман. – Она идиотка, возомнившая себя роковой женщиной, собиралась здесь всех затмить. И вдруг ты. Это серьезный удар.
– Я ценю твое желание полить бальзамом мои раны.
– Я серьезно. Ты очень красива, в тебе чувствуется характер, у тебя есть стиль, ты независима.
Такие женщины всегда производят впечатление, хотя и слегка пугают нашего брата. А эта дура насквозь фальшива. Больше месяца вытерпеть ее невозможно.
– Ты пробовал? – спросила я.
– Слава богу, нет.
– Но ты хорошо ее знаешь?
– Вера везде таскает ее с собой. Совершенно непонятно, зачем ей это надо, особой дружбы между ними я не замечал. Впрочем, Вера немного сумасшедшая и понять ее логику трудно, мне, по крайней мере.
