В девять позвонили, я бросилась к телефону, уронив по дороге стул, думала, что это из больницы, сердце колотилось где-то в горле, а руки вспотели. Оказалось, звонит Дед, а я неожиданно разозлилась.
– Что там у вас происходит? – рявкнул он.
– У меня ничего, – съязвила я. – Я еще даже не проснулась.
– Что с Лялиным? – спросил он на полтона ниже.
– Пока не ясно. Во всех смыслах: ни кто стрелял, ни чем все это кончится.
– Я ведь просил тебя… что, так трудно понять? Воевать с бандитами не твое дело.
Ты втравила в свои делишки Лялина, и теперь он в больнице, неизвестно, выкарабкается ли. А все твое неуемное желание до всего докопаться самой.
Вместо того чтобы послать его к черту, я угрюмо промолчала, потому что критика была справедливой.
– Ты вернулся из Москвы? – спросила я, желая сменить тему, когда он немного поутих.
– Нет. Завтра. Я хочу, чтобы ты переехала ко мне, хотя бы на время.
Я оставила последние слова без ответа. Пускаться в рассуждения о наших отношениях мне не хотелось, да и в том, чтобы переехать к нему, я не видела смысла.
И дело вовсе не в бандитах. Дед, как всегда, обыгрывает ситуацию, надеясь выжать из нее максимум полезного. Он предвидел, да я не поверила, кара обрушилась, он пригрел на груди и спас, и я в порыве благодарности за отчую любовь забыла его былые прегрешения. Впрочем, теперь любовь отчей не назовешь, трахались мы вдохновенно.
– Чего ты молчишь? – спросил он. Теперь в голосе вместо грозного рыка слышались ласка и неподдельная забота.
– Давай поговорим, когда ты вернешься.
– Своему Вешнякову передай: если с тобой что-нибудь… я его участковым отправлю в Тьмутаракань.
– А где это? – поинтересовался Артем, когда я повесила трубку, он стоял за моей спиной и все отлично слышал. Трусы, футболка, волосы всклокочены, вскочил, звонок услышав, небось тоже думал, что из больницы.
– Далеко, надо полагать, – вздохнула я.
– То подполковника сулят, то в участковые.
– Может, и дадут подполковника.
– Ага, догонят и еще наподдадут. А Дед, между прочим, прав. Чего ты вообще суешься? Только людей волнуешь. Говорил же: изыди. Вот, начальство растревожила.
– Брось прикидываться. Чего-то я не замечала, чтобы ты начальства боялся.
– Боюсь. Мне, между прочим, положено. Ладно, пойду служить народу и президенту. Хоть бы зарплату добавили, никакого настроения.
Он удалился в ванную, а я бросилась в кухню готовить завтрак служивому.
