Задав еще несколько вопросов, скорее для порядка, к примеру, сможет ли женщина узнать того парня, на что женщина задумалась и ответила: “Разве что по волосам, если со спины увижу”, я простилась и в сопровождении Федора Ивановича направилась к своей машине. Времени я потеряла много, но все же не совсем впустую.
В город я вернулась после обеда. Еще в дороге меня застал звонок Вешнякова.
– Начальству моему шею намылили, а начальство, соответственно, мне. Еще указали на недопустимость моего поведения, мол, случайные люди… Слышишь? Случайные люди – это ты.
Так рассвирепели, я уж думал, от дела отстранят, вот было бы счастье…
– Не повезло?
– А когда мне везло?
– С Тагаевым говорил по поводу его гостевания в квартире Веры?
– Нет. И не подумаю, пока чего-нибудь существенного не накопаю. Что пацан?
– Похоже, был на острове дядя, отдыхал в одиночестве. Мать мальчишки тоже его видела, примет никаких, кроме того, что волосы красивые: до плеч и кольцами вьются. В общем, надо искать блондина с роскошными волосами, рост примерно метр восемьдесят.
– И всех делов-то? Найдем в три счета.
Настроение Вешнякова мне было понятно, и я лишь покаянно вздохнула.
– Ты пока у меня не появляйся, – тоже вздохнул он. – И вообще, в самом деле поаккуратней. Если Тагаев… ты женщина, и я боюсь подумать…
– Курица не птица, баба не человек, – изрекла я.
– Дура ты, Ольга, – в сердцах заявил Вешняков, а я, вернувшись в город, отправилась по злачным местам с фотографиями Анны и Веры. Я ничуть не сомневалась, что ребята Лялина проделают все это лучше меня, но чем-то занять себя надо?"
"Один кабак сменял другой, а толку от этого не было никакого, то есть говорили со мной охотно, потому что во многих заведениях я была своим человеком, и Веру тоже знали, но на вопрос: с кем она была, пожимали плечами, с мужчинами, разными, а с кем конкретно – ни-ни, такое беспамятство на людей нападало, что просто беда.
Сашка с удивлением поглядывал на меня из сумки и даже выказал беспокойство, наверное, решил, что я вернулась к прежним привычкам.
Я и в самом деле подумывала, а не выпить ли, то есть, не напиться ли от души, раз все в моей жизни так нескладно: Дед, да еще эти убийства… Дед, кстати, объявился часам к трем.
– Сегодня заехать не смогу, – сообщил он коротко, – два дня буду в Москве.
– Ага, – буркнула я.
– Что “ага”?
– Ага, в смысле счастливого пути.
– Хорошо, я сейчас приеду.
– Ты же знаешь, больше всего на свете я не люблю жертвы, как свои, так и чужие.
