А я бы смог найти ему другое применение. Прямо сейчас.
– Я не особенно сильна в таких упражнениях. А у Анны Гориной это хорошо получалось?
Такой прыти он от меня не ожидал и потому растерялся, лишь на мгновение, но и этого было достаточно; Анну он знал. Впрочем, я не сомневалась в этом, раз его номер обнаружили в телефонной книжке ее мобильного.
– Эта та, которую зарезали? – спокойно, спросил он, придвинул авторучку и принялся вертеть ее на столе.
– Да. Вы ведь были хорошо знакомы?
– Я с этой Анной? Не помню такой.
Ответ удивления не вызвал.
– Вот как… Но то, что ее зарезали…
– Я проявляю интерес к тому, что происходит в этом городе. Знаю, что зарезали девку на сафроновской яхте, и что там была ты. Поэтому и суешь свой нос куда не просят. Хотя есть еще вариант: это убийство чем-то интересно отцам города и тебя пустили по следу. В любом случае не там ищешь. Я знать не знал девчонку.
– У меня в этом большие сомнения.
– Ну, так и живи с ними, кто ж мешает? – Он отбросил авторучку ловким щелчком и воззрился на меня.
– Здесь полно баб, возможно, мы как-то вместе выпивали. Возможно. Но я этого не помню.
– Возможно, она даже звонила вам пару раз?
– Почему нет? Я уже сказал: здесь полно баб, если я всех буду помнить, ни на что другое мозгов уже не хватит.
“Особенно если их и так не много”, – мысленно съязвила я.
– А Вера Нежданова тоже относилась к тем, что здесь вертятся?
– Это кто такая?
– Подруга Анны.
– Ну, если подруга, может, и вертится.
– Она тоже погибла.
– Да?
– А с Райзманом вы были знакомы?
– Был.
Голову ломаю, кому этот парень мог мешать. Мне он нравился.
– Кто вас познакомил, тоже не помните?
– Какое это имеет значение?
– Просто интересуюсь.
– У меня последнее время появились лишние деньги, а у него антикварный магазин. Покупал кое-какие вещицы…
– Перед его смертью тоже собирались что-то купить?
– Не собирался. Но он предлагал мне картину. Говорил, известный художник. Просил тридцать штук.
– Вы ездили к нему взглянуть на картину?
– Хоть у меня и есть свободные деньги, но я не такой дурак, чтобы за мазню бабки отстегивать.
На кой мне черт картина?
– Что же вы в таком случае у него приобрели?
– Так… золотишко. Вот этот перстень, к примеру, – кивнул он на свой мизинец. – Девятнадцатый век, забыл, кто сделал эту хреновину.
– А с господином Никифоровым вы знакомы?
– Это который Никифоров?
– Никифоров Павел Сергеевич.
– Слышал. Его что, тоже убили?
Я усмехнулась и покачала головой.
