– Ольга Сергеевна? – Голос Валерии я узнала сразу, хотя она говорила очень тихо, скорее шептала. – Я узнала о Верочке…
– Вы что шепчете, вам говорить неудобно? – Не то у меня было настроение, чтобы разводить политесы.
– Я… мужу вряд ли понравится… он считает… Никифоров был у него сегодня. Гена говорит, Павел сам не свой, его можно понять. Он считает, в милиции к нему отнеслись безобразно, кажется, его подозревают, и он думает, что виноваты в этом вы.
– В убийстве? – уточнила я.
– Что вы… то есть он считает, это вы их настраиваете.
– Пусть считает, – разозлилась я.
– Я спросила у мужа, не встречался ли он раньше с Анной. Он очень рассердился на меня за этот вопрос. Знаете, у меня дурное предчувствие, если честно, я сама не своя. Все как будто жду чего-то. Нас было восемь человек на яхте, и трое уже погибли.
“Только этого не хватало, – с тоской подумала я, разглядывая стену. – Сначала Петр, теперь Валерия. Почему бы ей не поделиться своими страхами с близким человеком, с мужем, к примеру?” Наверное, я потеряла нить разговора, потому что очень удивилась, когда она заявила:
– Он вас боится.
– Кто? – немного похлопав глазами, решила уточнить я.
– Убийца, – ответила Вера, чем повергла меня в состояние легкого шока."
"– Очень интересно, – с трудом справившись с желанием послать даму к черту, заметила я.
– Да, да. Не удивляйтесь. Так и есть. Я много думала об этом. Смотрите, что получается: убили Анну. Вы, желая в этом разобраться, едете к Райзману. Милиция его уже допрашивала, как всех нас.
Но как только с ним поговорили вы, он погиб. Потом вы поговорили с Верой, и в ту же ночь она погибла.
– Откуда вам известно, что я с ней говорила? – насторожилась я.
– Никифоров сказал моему мужу, а муж мне.
– Забавно, откуда это известно Никифорову?
– Так ведь она ему звонила. Верочка, я имею в виду. Он был у Петра, когда она позвонила и нажаловалась на вас. Он хотел отправиться к ней, но Вера сказала, что это ни к чему, раз вы уже уехали.
– Подождите, она точно звонила после моего ухода?
– Так Никифоров сказал.
Но вы меня не дослушали. Смотрите, что получается: после разговора с милицией он никого не трогал, а как только вы… Теперь понятно? Он вас боится. У вас есть какая-то информация, которая в сочетании с информацией от других людей делает его существование опасным.
– Восхищена вашим умом, – скривилась я, – но поверить в это мне трудно. Что такого могу я, чего не может милиция?
– И все же я уверена, что все дело в этом.
