Красивая. Трогательная. Волосы в растрёпанной косе на плече, голубой длинный свитер, лосины. Носочки белые. Какое-то время просто любуюсь ее профилем в отблесках огня.
Моя девочка.
Никому не отдам.
Подхожу ближе, ставлю свою чашку на стол. Сажусь в кресло напротив. Нас разделяет только низкий деревянный столик. Пока на безопасном расстоянии. Нам нужно поговорить.
— Ты боишься близости со мной? — задаю резонный вопрос.
— Нет, — тихо отвечает она, отпивая горячего напитка, продолжая смотреть на огонь.
— Тогда почему ты закрылась от меня?
Молчит, кусая губы.
— Алиса, у нас диалог! Отвечай мне, пожалуйста. Расскажи мне все, что творится в твоей голове. Разлюбила — так и скажи.
Я знаю, что не разлюбила. Чувствую. Девочка как открытая книга, я читаю ее легко. И вот там, в этой книге, тысяча страниц о любви ко мне.
— Я очень хотела быть с тобой. И неважно мне было, что у тебя с ногами и с разводом. Разве нет? Но ты решил все за меня. Уехал… И ни слова, ни строчки… — надувает губы, как Лерка, вызывая мою улыбку.
Ничего не могу с собой поделать, губы сами растягиваются. — Вот видишь! Тебе смешно! Я ребенок! Ты никогда не воспринимал меня всерьез! — возмущается она, сверкая гневным взглядом. — Захотел — поигрался, захотел — оставил. Алиса же малолетняя дура, она будет ждать, как преданная собачка?! — почти кричит. Молчу. Пусть выскажется, потом буду говорить я. — А теперь что? Скучно стало? Решил опять поиграть? — глубоко вдыхает, продолжая прожигать меня своими красивыми глазами.
Любуюсь порхающими ресницами и губами, которые сейчас на меня кричат. Эх, Алиса, у меня железное терпение, не получится вывести меня из себя детскими обидами.
— Все сказала?
— Да! — отворачивается к камину.
— А теперь слушай меня. И будь добра, смотри не меня, — понижаю тон. Не поворачивается. — Алиса, отшлёпаю, как ребенка. Считаешь себя взрослой — веди себя соответствующе.
Сжимает губы, но поворачивается.
— Спасибо за внимание, — ухмыляюсь, зля ее еще больше.
— Авария, больница, операции, временная инвалидность, развод с Марьиной нагрузили меня. Но ты скрашивала мои нелегкие будни своим присутствием. Именно тогда я осознал, что ты моя девочка. — С Алисы слетает злость. Уже хорошо. — Мне до сих пор снится, как ты ходишь босая по моей кухне, в тонкой маечке. Такая сонная, мягкая, теплая, вкусная. Но… я в инвалидном кресле, как беспомощная, бродячая собака с перебитыми лапами… И ведь я пытался тебе объяснить.