– Тогда почему ты меня больше не хочешь?
– У тебя какая-то своя выдуманная реальность. Кто тебе это сказал?
– А что тут говорить? Ты ко мне не пристаешь, а я вообще-то голая.
– И пьяная. Я, конечно, временами та еще свинья, но пользоваться твоим состоянием не буду.
– Но я тебе нравлюсь?
– Нет.
– Как нет?!
– Мне нравятся многие женщины, но ни одну из них мне не хотелось бить ремнем. Я хотел, чтобы ты просто осталась жива и впервые задумался, а не помолиться бы. При этом я совсем не верю в Бога.
А когда увидел тебя на улице живую и улыбчивую, я захотел тебя убить. Из всего этого я делаю вывод, что ты мне не нравишься. Думаю, я в тебя влюбился, что совершенно не уместно в сложившихся обстоятельствах. Лучше бы ты мне приглянулась как женщина, которую просто хочется трахн…, – договорить мне Лиза не дает. Прикладывает палец к губам.
– Ты зачем в конце испортил такую речь? Остановимся на я в тебя влюбился. И можно дополнить что-нибудь типа, «я готов поделиться с тобой своей фамилией».
Какая прелесть. Неожиданно, что ты признался, – улыбаясь произносит Лиза.
– Да ты наутро ничего не вспомнишь, – не сдерживая усмешки выдаю я.
– Видал? – тычет мне в лицо фигу. – Я пойду в блокнотик запишу.
– Для начала не мешает вытереться и что-нибудь надеть.
Подаю ей полотенце и халат, сам же выхожу из ванной. Лиза выходит через пару минут с улыбкой в тридцать два зуба. Сама тянется ко мне.
– Я же говорила надо съесть бутербродик, – шепчет в губы, закидывая руки на мою шею.
– В кроватку?
– Ага. Баиньки на диван. Пока не протрезвеешь, доступ к хухре закрыт.
– Ну и кто из нас девственница?
Вероятнее всего, если бы не звонок в дверь, я наплевал бы на свои же слова и трахнул пьяную Лизу. Я был уверен, что это Вася. Но когда в глазок я узрел двух амбалов, а между ними Кротова, у меня, в прямом смысле слова,отвисла челюсть. Видя мое замешательство, Лиза тянется на носочках к глазку. Выражение лица у нее сейчас такое…победоносное. Секунда и она показывает мне язык.
– Я же говорила, – шепчет вполне разборчиво.
Да не бывает таких совпадений. Равно как и везенья!
– Елизавета Федоровна, у тебя нос козявками забит? Чего так тяжело дышишь? Открывай дверь. Не бойся, насиловать по-прежнему не буду, все только по согласию.
– Кандид Кротович, я…не одета.
– Я как-нибудь переживу это зрелище, тем более, я там уже все видел, – чего, блядь? – Можешь оставаться голой, мне так даже будет приятнее.
