Если ты сейчас закричишь, нас точно убьют. Давай посмотрим на это по-другому. Я тебе сейчас чуть-чуть разрежу платье, испачкаем живот в крови и рот. Ты примешь позу мертвеца, и они подумают, что ты мертвая. А я где-нибудь спрячусь. Давай? – медленно убирает руку с говорящего лица рыжей. Та в свою очередь держится стойко и, на удивление, не срывается в истерику, а терпит процесс «убиения».
– Знаешь, в отрезанном пальчике даже есть свой плюс, – ну-ка, удиви меня, Элизабет. – Помнишь, ты всегда говорила, что у тебя не влезает рука в банку? Так вот теперь точно влезет.
И никаких проблем с консервацией, – хорошо Лизок ей втирает.
– Да, мечты сбываются с Е. Банько.
– Все, тихо. Давай, чтобы уж наверняка у тебя не проверяли пульс, будь с открытыми мертвецкими глазами и ртом.
– Вот так? – изображает нечто рыжая.
– Ой, нет, не надо, ты походишь на недоразвитую, а не убитую. Закрой глаза и голову на бок и палец пососи, чтобы все в крови было. Все, не шевелись, я побежала.
Останавливаю видео и вновь возвращаюсь к топору.
И так по кругу на повторе ровно до тех пор, пока не слышу рядом с собой голос Лизы:
– Я тебе настолько сильно нравлюсь, что ты уже пересматриваешь со мной видео?
– После топора я окончательно в тебя влюбился, – тяну Лизу к себе на колени, на что она активно сопротивляется.
– Отпусти.
– А когда я успел впасть в немилость?
– Когда не взял трубку. Отпусти, – резко встает.
– Извини, у меня сел телефон. Так чего пришла?
– Сказать, что больше я не хочу оставаться в этом доме вдвоем с Люсей.
Мне страшно.
– Боишься, что она грохнет тебя за отрубленный палец?
– Он приживется. И вообще… конечно же, не из-за этого. Я боюсь, что нас здесь эти бандюки найдут.
– Не найдут, но я и не собираюсь больше оставлять тебя одну. Завтра утром поедем с тобой к дочке Вити. Я представлюсь ментом, а ты моей практиканткой-помощницей. Женщинам обычно больше доверяют.
– Хорошо.
Вот к гадалке не ходи, что-то ведь еще хочет от меня. И это точно не секс. Стоит и мнется, как школьница.
– Ну давай, Элизабет, что ты еще мне хочешь сказать?
– Люся больше не сбежит.
Она не глупая, поняла, что там ее того самого.
– Я рад. А сказать-то ты что хотела?
– А ты смотрел вчерашнее видео, когда я к ней приходила?
– Нет. А что?
– Это пошло. Вот так снимать на скрытую камеру. А вдруг Люся в это время… делала что-нибудь неприличное.
– Например?
– Ну, например… чесала.
– Что?
– Все.
– Ну, если она при тебе чесала все, то почему мне не посмотреть?
– Ты… ты… ты плохой.
