Нервы сдали, когда увидела очередной пьяный дебош Виктора, в результате которого моя бойкая подружка впервые оказалась распластанной на полу под тушей своего несостоявшегося муженька. – И смею тебе напомнить, что свидетелем твоего концерта были как минимум три человека. Бабка с дедом из дома напротив и проходящая баба Зина. А уж не мне тебе рассказывать, что это за особь. Думаешь менты будут разбираться кто его реально убил? – я хоть и не знаток в этом деле, но что-то мне подсказывает, что сейчас Люся права. – Итого, как ты думаешь, на кого повесят это убийство?
– На тебя? – с надеждой в голосе произношу я.
– На нас, Лиза. На нас.
– Я не хочу в тюрьму!
– То-то же. Бабулька твоя даже до суда не выдержит, узнай, что ее нежный цветочек и единственная кровиночка может попасть за решетку. Да и давай откровенно, бабы таких красивых как мы не любят. Попадешь в тюрьму, будешь битой ходить, а потом и того хуже, грохнут. Я-то, в отличие от тебя, сразу дам отпор, но как только они узнают, что я работала в регистратуре поликлиники – отправлюсь к тебе в рай.
– Почему в рай?
– Ну ты-то понятно, девственницам только в рай, а мне придется выбивать себе там место, потому что мне бы не хотелось встретиться с Витей в аду. Что-то мне подсказывает, что он будет обижен на меня за то, что я расчленю его тело и прикопаю в лесу, – как ни в чем не бывало бросает Люся, смачно откусив половину яблока. Рот, надо сказать, у нее, равно как и другие части тела, выдающийся. И только сейчас до меня доходит, что она сказала.
– В смысле расчленишь?! Ты с ума сошла?
– А как он влезет, прости Господи, в садовую тачку? Ноги будут торчать, вдруг соседи увидят? Поэтому будем членить труп. Расчленять в смысле. Хотя, знаешь, эта миссия будет на тебе.
– С какой стати?!
– А кто у нас медсестрой работает и на врача учится? Вот тебе и практика.
– Нет! – уверенно вскрикиваю я. – Не буду я этого делать!
– Да шучу я. Не будем мы его расчленять. Зато ты перестала реветь. Короче, я перевяжу Витю компактненько веревкой, и он поместится в тачку.
А потом замотаю во что-нибудь. Например, покрывало.
– А как после этого жить дальше? – пусть это все будет сном, ну пожалуйста.
– Как обычно.
– Люсь, подожди, а кто и зачем его убил-то?
– Да черт его знает. Поди какой-нибудь собутыльник. Не поделили водку.
Перевожу взгляд на стол. Бутылка действительно стоит, только стопка одна.
– Тот, кто его грохнул, тот и рюмку спер, – словно прочитав мои мысли, выдает Люся и принимается искать веревку.
