– Ты начала выщипывать брови, случайно вошла во вкус и осталась без бровей?
– Нет.
– С одной бровью? – ну вот, как он это делает?
– Нет.
– Что-то съела и тебя обсыпало сыпью?
– Нет.
– Даже если у тебя что-то из этого есть – все это ерунда. Ты красивая, а я всяко пострашнее. А самое главное, у меня выскочил герпес на губе, так что не переживай, что бы ты там с собой ни сделала, все будут обсуждать мою губу.
– Какая прелесть.
– Не жалеешь, что решила ночевать не со мной? – ну вот же гад какой. Накаркал.
– Неа. Приметы надо соблюдать.
– Ясно. Ну ладно, не буду тебя задерживать. Паспорт только не забудь.
– Не забуду.
К гадалке не ходи, нет у Федора никакого герпеса. Но выглядит подбадривание ясно зрячего очень мило.
Спустя несколько минут я смываю остатки жирного крема и даю себе четкую установку – больше не лить никаких слез. Бабушка, увидев мое лицо, стала поднимать панику.
Рассказать ей о том, что случилось с платьем, после покупки которого она сокрушалась несколько дней, это подписаться на часовой ор.
И, как минимум, лекцию о том, что такое расточительство к добру не приводит.
Собственно, Неповторимому тоже не следует говорить правду, ввиду нежелания испытывать на себе очередной поток шуточек с непременным указанием насколько я Е. Банько.
Бабушка кружит надо мной, постоянно охая и ахая при виде моих отечных глаз. То подсовывает примочки из тертого картофеля, то меняет их на чайные пакетики, то что-то читает, похожее на заговор. Наверное, и дальше бы что-то колдовала, если бы не позвонили в дверь.
Гостьей оказывается Люся, пришедшая на полчаса раньше обговоренного времени.
– Что случилось? – сдирает с моих век чайные пакетики, как только мы остаемся вдвоем.
– А ты откуда знаешь?
– Ментяра твой позвонил, сказал, что что-то случилось, мол, дуй разузнай все по-тихому, тебе не говоря.
– Ясно. Случилось, что я Е. Банько…
Быстро рассказываю историю о том, как я оказалась в нижних девяносто. На что Люся хватает телефон и принимается звонить.
Нет, не Федору. Она возвращает, уже отъехавшего по своим делам, Васю.
Люся затаскивает его, меня и испорченное платье в некогда мою спальню, пропахшую стариной от бабушкиной подружки, которая уступила мне ее на одну ночь и сейчас успешно поглощает кашу на кухне.
– Давай разруливай нашу трагедь, Вася.
– Я?
– Ну а кто из нас мент?
– Я, как мент, для начала не просирал бы бабло на свадебное платье, которое наденешь всего один раз. Это, во-первых.
