Лиза закрывает глаза, когда я касаюсь ее разгоряченной плоти пальцем. Закусывает нижнюю губу и тут же всхлипывает, стоит мне надавить на клитор.
Нереально красивая с распущенными волосами, прикушенной губой и легким румянцем на щеках. Кажется, эта картинка, где постанывающая Лиза трется об меня голой грудью, фактически насаживаясь на мои пальцы, будет преследовать меня до конца дней.
Продолжаю ласкать ее пальцами, доводя до предела. Она утыкается губами мне в шею, уже не сдерживая стон.
Довожу ее до кондиции и, не дожидаясь пока наступит отходняк, аккуратно перекладываю ее на диван.
Целую в приоткрытые губы, вот только Лиза, оказавшись на спине, прерывает поцелуй и цепляется пальцами за края моей футболки. Пытается стянуть ее с меня, но то ли от волнения, то ли от страха, у нее ничего не получается. Я буквально ощущаю, как вибрируют ее пальцы. Стягиваю с себя футболку сам, ловя на ее лице облегчение.
Стоило только приспустить боксеры, как Лизины щеки моментально вспыхивают. Она сглатывает и тут же отводит взгляд, краснея на глазах.
Дожил, называется, меня вставляет румянец на щеках.
– Не бойся.
– Не боюсь, – шепчет с придыханием, закрывая глаза.
Стягиваю с нее оставшееся белье. Подхватываю ее под колени, развожу ноги и делаю плавный толчок…
***
Странное дело, вроде бы ничего сверхъестественного не произошло, но я чувствую себя по-другому. Люди занимаются этим каждый день и вряд ли на их лицах можно заметить какие-нибудь изменения. Я же не могу перестать улыбаться собственному отражению в зеркало.
Кто бы мог подумать, что я могу быть счастливой, тогда как еще несколько часов назад лила крокодильи слезы, желая убить Федора. Сейчас злость и обида на него прошли, хотя так и хочется провести и на нем какой-нибудь урок.
Удивляет то, что после всего я не взбрыкнула, а как послушная девочка согласилась позвонить Даниилу и отказаться от встречи, сославшись на простуду.
Резкий стук в дверь, и я вздрагиваю от неожиданности. Ну гад какой!
– Лиз, все нормально?
– А что?
– Ты третий раз за полтора часа заходишь в туалет.
Причем надолго, – он еще и считает.
– Ты писать хочешь?
– Нет, не хочу. С тобой все нормально? – и все-таки я злопамятная.
– Нет. Все ненормально и, мне кажется, я скоро…
– Что?
– Умру от кровотечения. Ты, наверное, своей хухрой пробурил мне скважину.
Ну как-то не ожидала я, что Неповторимый, забыв про приличия и разрешение, моментально ворвется ко мне в ванную.
