И все-таки каким бы Федя ни казался бесчувственным гадом, он хороший. Другой бы явно воспользовался улучшением моего самочувствия и ситуацией. Хотя про улучшение состояния это не точно. У меня не получается поднять ногу и надеть белье. Я машинально заваливаюсь в сторону.
– Сядь, – грубо произносит он и подталкивает меня на диван. Сам поднимает сначала одну, потом другую мою ногу и натягивает на меня трусы. Поднимаю нижние девяносто в ответ на Федино «ну задницу от дивана то отлепи». И тут до меня доходит. Мамочки, он же Федя! Федор еще куда ни шло, но Федя.
– А ты не хочешь сменить имя? – задаю совершенно некорректный вопрос, видя то, как Неповторимый перебирает мою немногочисленную одежду. Достает оттуда футболку и подходит ко мне.
– Зачем?
– Ну, Федя это же…ужаc ужасный. Примерно, как и Банько.
– С тобой, моя дорогая, никто не сравнится.
– Это значит, что я несравненная? О, Неповторимая!
– Это значит, что Лизе больше не наливать. Но, ты и вправду совершенно эксклюзивная и неповторимая девушка.
– Это сейчас комплимент?
– Нет. Констатация факта.
Сама не поняла, как он стянул с меня мокрый халат. Должно быть стыдно и неловко. Как никак я полуголая, свечу своими минус девяносто перед мужчиной. Но почему-то не стыдно.
– Руки вверх, – слышу отрезвляющий голос не Достоевского и тут же выполняю его указ. На меня надевают футболку и как куклу отодвигают в сторону.
Сам же Федор расстилает диван и принимается его застилать простынею. Пока я чистила зубы, он успел убрать стол. И шторы не забыл закрыть.
И ведро около дивана поставить. Предусмотрительный какой. И тут до меня доходит.
– Ты перелез через балкон на другой балкон? – вместо ответа Федор кивает и усаживает меня на диван. Я вынимаю из волос карандаш, наконец-то освобождаю свои волосы. Неповторимый выключает свет и укладывается на кровать к стене.
– Давай ложись.
– Но я люблю у стеночки.
– А сегодня будешь у прохода. Ведро – твой товарищ. Куда? – вдруг дергает меня за руку, когда я укладываюсь на спину.
– Что куда?
– Давай на бок.
– Я люблю на спине.
– А сегодня на бок.
Нехотя переворачиваюсь на бок и тут же ощущаю, как Федор прижимает меня к себе, обняв одной рукой. И…все.
– А ты приставать не будешь?
– А надо?
– Ну…не знаю.
– Ну, конечно, не буду, – усмехается мне в затылок. И тут меня осеняет.
– Мне надо встать.
– Зачем?
– Чтобы написать в блокноте, что ты влюбился в меня. Не вспомню же утром.
– Не вспомнишь и слава Богу.
– Назло тебе вспомню.
– Ага, спи.
