Он подхватил меня под бедра, я скрестила ноги за его спиной. Судорожно огладила жилистую грудь, дурея от тактильного контакта. Я вцепилась в его плечи, оцарапала ногтями. Глаза Раймонда засверкали янтарем, его взгляд пробрал до костей, а возбуждение, что накатывало подобно волнам, ухнуло вниз живота. Стало нестерпимо больно оттого, что оборотень решил меня помучить нас.
Я резко подалась вперед и впилась в его губы, оттянула нижнюю с силой и тут же укусила, желая спровоцировать его звериную часть и ... наконец, получила то, чего хотела больше всего на свете — его самого.
Он оскалился и в одно незаметное движение достиг кровати, опустил меня на черные шелковое белье и устроился между моих ног. Оставалось совсем немного до полного контакта. И наконец, он одним движением вошел в меня. Я не сдержала крика удовольствия, царапая его спину и оставляя красные следы на мускулистой спине. У меня не было клыков и когтей, как у оборотниц, но я тоже хотела заклеймить своего мужчину, пусть и таким способом.
— Моя девочка.
Моя. Виктор-р-рия… — хрипло рычал между поцелуями мой волк.
Я повела бедрами, не желая промедления. Раймонд все понял без слов и начал двигаться.
— Мой, ты только мой.
Тело прошило судорогой, и я вновь закричала, Раймонд заглушил мой крик долгим поцелуем, и как только я затихла, он продолжил и вскоре догнал меня.
— Если ты не проснешься радость моя, то я не сдержусь… Ты пахнешь как чистое искушение, — прорычали мне на ухо и тут же прикусили его. Я медленно выплывала из сна. Грудь сжали, под моим бедром, что я закинула на Джера, ощущалась внушительная твердость.
Все то, что приснилось мне, уже было. Это наш первый раз с Раймондом. Я снова поерзала на крепкой груди Джера, и тот уже простонал в голос. Он обнимал меня одной рукой за плечи, другой сжимал ягодицы, но кто тогда ласкает грудь? Я встрепенулась. Но на затылок тут же нажали, укладывая обратно. А к боку прижалось еще одно тело.
— Спи, Вика. Как бы нам ни хотелось тебя взять, но мы уважаем твое решение и подождем, — это был уже Вильям.
Дразнящие движения прекратились. А я лежала и пыталась осознать, нравится ли мне подобное или нет. И самое пугающее, что я так легко приняла их как своих мужчин. Этот мир точно изменил меня. Но вдаваться в философию сего вопроса я долго не смогла. Руки снова заскользили по телу, вырывая тихий стон из меня."
"Кровать прогнулась в ногах. Послышалось рычание. Я замерла, как и руки на моем теле. Два тяжелых вздоха раздавшихся по бокам удивили.
