Ни метка и ни что другое не дает тебе права указывать мне, что делать.
– Вот как? – Эзер вскинул брови. – Так у нас тут бунт?
– Не бунт, а четкое распределение границ, с которыми тебе придётся считаться.
– Что насчет тебя самой? – Дракон склонил голову, пронзая меня ледяным взглядом. Я уже и забыла, побывав в его пламени, что Эзер может быть холоден и неприступен, как сейчас. Как тогда, в день помолвки… – Тебе, значит, можно нарушать эти самые границы?
– Я ничего не нарушаю, – отрезала я, отвечая на пристальный взгляд таким же пристальным.
– Неужели? Тогда тот белобрысый, которому ты назначила свидание, мне, стало быть, просто привиделся? – Лазурные глаза дракона почернели, становясь совершенно чужими.
Мне даже показалось, что тот огонь, который горел в них недавно и пожирал меня с головой, никогда и не существовал вовсе.
– Это моя частная жизнь. Не надо сюда совать нос, – предупредила я. – Я же в твою не лезу.
– Лезь, мне скрывать нечего, – разрешило его чешуйчество.
– Ну да, точно.
Вы с блондиночкой не особо-то и прячетесь, – отметила я, а дракон не сразу сообразил, о чем идет речь. Наверное, перебирал, с какой именно из воздыхательниц я его видела.
– Ты о Мари?
– Мне все равно, как ее зовут! Достаточно того, что она есть. Так что не надо указывать мне, что делать! Другими женщинами командуй! – выдала я и ожидала, что Эзер тоже разорётся в ответ, но он лишь вздохнул и помотал головой.
– Даже не знаю, что сказать. С одной стороны, хочется тебе объяснить.
А с другой… Побудь-ка ты на моем месте! – решил дракон, развернулся на пятках и неспешным тяжелым шагом подался прочь.
Было как-то непривычно смотреть в его удаляющуюся спину.
Кажется, в последнее время единственной, кто уносил ноги, была я. А теперь вот стою, смотрю и не понимаю, что чувствую.
Интуиция подсказывает, что я, по всей видимости, задела дракона за живое. Возможно, даже обидела. Чего в принципе и добивалась, вот только радости от победы не ощущаю.
Нет триумфа. Вместо него какая-то тревога и страх, что этот перепончатый больше не вернется.
Сердце начинает наказывать разум, а он в свою очередь велит прийти в чувство.
«Все отлично. Все получилось. Дракон отстал, – говорит мне та разумная Рина, которую все труднее слушать в последнее время: – Он бы в любом случае отстал. Уж лучше пусть это случится сегодня, чем потом, когда ты испытаешь радости любви. Взлетишь на подаренных крыльях к звездам и разобьешься, но не умрешь.
