В ту же секунду я обещаю себе, что в благодарность постараюсь сделать всё, чтобы и для него наш отпуск стал особенным.
— Ты делаешь меня счастливой, — с улыбкой смотрю на него. — Прямо сейчас. Каждую минуту.
Взгляд Булата остается серьёзным.
— Это потому, что ты умеешь такой быть. Видеть счастье в мелочах. Далеко не все на это способны.
Я хочу сказать, что наша поездка и он рядом — это далеко не мелочь, но передумав, подношу чашку к губам и смотрю в окно: именно так я мечтала.
На освещённой солнцем брусчатой мостовой становится всё люднее: пожилая итальянка в модной широкополой шляпе и ярко-красной юбке разговаривает с грузным мужчиной в сером фартуке, должно быть, работником соседнего заведения, худощавая девушка в чёрных леггинсах и объёмной толстовке разговаривает по телефону, не вынимая сигарету изо рта, а из двери здания напротив выходит молодая женщина с коляской. Рим оживает.
— А ты когда-нибудь думал о детях? — я резко разворачиваюсь к Булату, который, казалось, всё это время не переставал на меня смотреть.
Мой неожиданный вопрос, кажется, его не удивляет: красивое лицо остается невозмутимым.
— Думал, конечно. Почему ты спрашиваешь?
У меня даже ладони слегка потеют — так я, оказывается, опасалась, что Булат ответит: «Нет, никогда». Конечно, он думал. Потому что он станет им прекрасным отцом.
— Я просто как-то размышляла... У тебя должно быть трое детей. Два мальчика и девочка.
"
"В груди спирает, и даже становится труднее дышать, потому что я вдруг отчётливо вижу нас впятером: в моих руках ладошки наших сыновей, а на плечах у Булата сидит крошечная девочка, с такими же чёрными волосами, как у него.
— Тебе сначала нужно университет закончить, — негромко произносит Булат, скользя взглядом по моему лицу. — После этого.
Я открываю рот и, не подобрав нужных слов, снова его закрываю. Это ведь Булат. Он бы никогда не сказал подобного просто так.
Он думал об этом и действительно хочет от меня детей.
Не зная, куда себя деть от распирающих эмоций, я опускаю взгляд в чашку и дрожащей рукой подношу её к губам. Булат по-прежнему наблюдает за мной и, конечно, всё знает: прямо сейчас он подарил мне целую вечность.
Не прощаюсь
Друзья, надеюсь, что «чайлд-фри» эпилог без коленопреклоненного Булата вас не разочаровал — хотелось избежать очевидных банальностей.
