Я вздрагиваю и резко оборачиваюсь. На пороге кухни стоит Булат. С нечитаемым выражением смотрит на мое заплаканное лицо и твердо произносит:
— Тебе нечего делать в этом зоопарке. Поехали домой.
Сглотнув соленый вкус, я киваю и шагаю к нему. Да, да, уехать. Мне нужно отсюда уехать.
К счастью, у мамы хватает здравого смысла, чтобы промолчать.
В прихожей нас провожает одна тетя Галя.
— До свидания, — говорю ей перед выходом и на мгновение замираю, чтобы дать себе проститься с квартирой, которую не планирую больше видеть.
Булат прав. Здесь мне действительно нечего делать.
******************
— Ты голодный, — виновато смотрю на Булата, когда мы оказываемся в такси.
— Времени у нас уйма, — хрипло отвечает он, изучая меня глазами. Его зрачки все еще расширены и гневно мерцают, но сам он выглядит странно-спокойным. — Найдем какой-нибудь ресторан по пути в аэропорт.
— Ты назвал меня Таей. Не надо… Я уже привыкла, что ты называешь меня Таисией. В смысле, мне уже нравится.
Говорю и замираю, потому что Булат проталкивает ладонь мне за спину и притягивает к себе.
Щека утыкается в мягкий ворс его пальто, я затаиваю дыхание и жмурюсь. Еще один идеальный момент. Когда мир, проносящийся за окном, теряет значение, и остаемся лишь я и он, который меня обнимает.
— Хорошо, что ты тогда ко мне подошла.
37
Свыкнуться с мыслью о разрыве с семьей оказалось сложнее, чем мне казалось после отлета из Череповца. Я как-то читала про фантомные боли: когда в месте ампутированного органа по инерции что-то болит.
Вот и у меня также. Общение с мамой мучило меня подобно воспаленному аппендиксу, который рано или поздно пришлось бы удалить. Проблема заключается в моей привычке считать этот отросток частью тела, и потому мне не просто распрощаться с идеей, что веди я себя в прошлом иначе, возможно, оставался шанс его сохранить. Глупости, конечно. Сохранить ничего бы не удалось, ведь я с детства ощущала, что мама по какой-то причине зла на меня. Во мне говорит потребность найти объяснение тому, почему она меня не любила, хотя ответ я давно знаю: просто так бывает.
При звуке входящего сообщения я ныряю в карман за телефоном и тут же начинаю улыбаться. Новая фотография испанских каникул Марины: она, две девушки и темнокожий парень широко улыбаются в объектив камеры.
«В баре познакомилась с французами. Их здесь очень много. Классные ребята».
Я вдруг понимаю, что невероятно по ней соскучилась. По ней и по Даше.
