Пенни сжала перила побелевшими от напряжения пальцами и кивнула.
– Мы со Стивом подходим друг другу… по росту. А тебе подошел бы кто‑то вроде Сью.
– Кто такая, черт возьми, эта Сью?
Неужели поцелуи так мало для него значат, что он даже имя девушки не запомнил?
– Можешь выбрать кого хочешь.
Она не опустится до того, чтобы выговаривать ему за поцелуй и оправдываться, – нет уж! Хочет притворяться дураком – пусть.
– Хорошо, но помочь с вальсом я же могу, верно? – Он так злобно это прорычал, что Пенни сначала кивнула, а потом подумала: «Зачем ему это?
Какую цель он преследует?»
– Да, буду благодарна, иначе оттопчу Стив ноги…
– Да, конечно, нам стоит позаботиться о малыше Стиве.
– Стив не малыш. И я… тоже.
– На что это ты намекаешь?
Люк протянул руку, из стереосистемы зазвучал вальс Штрауса, Пенни сделала шаг вперед. Они уже освоили квадраты и вполне могли двигаться под ритм, но пока больше ничего не делали.
– Ни на что, просто ты ведешь себя со мной как с ребенком!
В голове вспыхнули неясные образы из того сна. Кажется, она все это уже говорила, но не настоящему Люку, так что пришлось набраться смелости. Той ночью было не страшно высказываться прямо в лицо, но сейчас все было иначе. Беззащитная, в нелепом, как у зефирной принцессы, платье, в его руках и под Штрауса, который писал свои вальсы явно не для такой коротконогой калеки.
– Неправда.
– Правда! Зовешь меня Понни! Малышом, крошкой!
Кажется, Люк начал двигаться быстрее, но так как Пенни не успевала за ним, то болталась у него в руках, подпрыгивая и зависая в воздухе, вместо того чтобы делать шаги. В конце концов он прижал ее к себе так крепко, что ей и не нужно было ничего делать. Примерно так с ней вальсировал в детстве отец.
Как с маленькой.
– Что плохого в том, чтобы быть крошкой?
– Что хорошего в том, чтобы быть для парня МАЛЫШОМ?
– А я для тебя парень? То есть не друг, не брат, не добрый сосед?
Они уже кричали, Штраус разгонялся, и танец превратился в головокружительную карусель. Платье Пенни развевалось; быть может, это выглядело красиво, но танцоры ничего не замечали.
