В них так и читалось: «Я знаю, ты этого не хочешь!» И Тейлор была готова выставить его за дверь. Молниеносно и без лишних раздумий. Но вклинилась сама судьба, не иначе. Ее телефон пискнул, оповещая о сообщении.
Мейл от Кэтрин Ли: «Внеочередная репетиция сегодня в полночь. Открытый каток Центрального парка. С собой коньяк и коньки. Быть всем, иначе вам крышка! К.». Далее следовало второе сообщение: «Ладно, про коньяк шучу, я же президент школы и все такое».
Но Тейлор даже не успела возмутиться, как на экране высветилось новое сообщение, уже от Эм, и от прочитанного у Джонсон разве что пар из ноздрей не пошел:
«Тейлор, надеюсь, ты не будешь против, но Гарри позвал меня на бал, и я согласилась.
Я знаю, что вы расстались, но он сказал, что у тебя есть кто‑то другой *хитрый смайлик*. Думаю, неловкости не будет. Увидимся на репетиции! Все только и мечтают познакомиться с твоим новым парнем!»
Впервые за очень много лет Тейлор Джонсон была готова провалиться сквозь землю! Ей казалось, что Эмбер Новак, ее заклятая врагиня, знает истинную причину расставания с Гарри.
И Тейлор во что бы то ни стало намеревалась доказать е обратное. Она променяла этого неудачника Гарри на более привлекательный и крутой вариант. Именно ОНА БРОСИЛА ЕГО! Это не Эм победительница, которая увела у нее парня. НЕТ, НЕТ и еще раз НЕТ! Тейлор почувствовала, что краснеет. Жар злости и негодования закипал под фарфоровой кожей.
– Детка, не стоит так нервничать, – по‑своему трактуя ее реакцию, обольстительно улыбаясь, произнес придурок Лоренс.
Тейлор смотрела на него долгие три секунды, после чего сказала то, что никогда в жизни не произнесла бы в здравом уме:
– Стань моим парнем, Лоренс.
* * *
«Внеочередная репетиция сегодня в полночь.
Открытый каток Центрального парка. С собой коньяк и коньки. Быть всем, иначе вам крышка! К.».
Пенни немигающим взглядом смотрела на экран смартфона и ничего не понимала. Разумеется, она никуда не пойдет, об этом и речи быть не может.
Во-первых… коньяк? А во‑вторых, никто не выпустит ее из дома в полночь. Родители Пенни не были чрезмерно консервативными, но справедливо считали, что осторожность никогда не бывает лишней. На работе они постоянно становились свидетелями самых разных ужасов, и это не могло не сделать их хоть и слегка, но мнительными. Гулять после десяти вечера можно было только с Люком, и то если раз в двадцать минут писать, что все живы-здоровы.
