— Я просто хочу знать, что тебя беспокоит, чтобы я мог это исправить.
Я не должна ему говорить. Разумнее всего было бы держать это в себе. Не факт, что я не переживу это позже. Но если он будет продолжать спрашивать меня, тогда ладно.
Проводя пальцами по волосам, я оглядываюсь по сторонам, чтобы убедиться, что никто не находится достаточно близко, чтобы услышать меня. — Просто не очень весело видеть, как к тебе пристают весь день, когда все, что я хочу сделать, это сказать им, что ты мой, но я не могу.
Сначала он не отвечает, и когда я наконец набираюсь смелости посмотреть на него, мне хочется поцеловать его и стереть ухмылку с его лица одновременно.
— Кто-нибудь говорил тебе, что ты милая, когда ревнуешь? — поддразнивает он.
Я закатываю глаза, передавая ему коробку с деньгами. — Неважно, по крайней мере, я ничего не поджигаю.
Он откидывает голову назад, смеясь. — Я никогда не переживу этого, не так ли?
— Нет. Нет, не переживешь.
— Похоже, тебе еще год придется иметь дело с моей задницей! — говорит Кэм, подходя к нам, фактически прекращая наш разговор.
Хейс посмеивается и обнимает его, по-братски крепко прижимая к себе. — Поздравляю, чувак. Ты там просто уничтожил всех.
Когда они расходятся, Кэм поворачивается ко мне, и я с готовностью иду в его объятия. — Горжусь тобой, старший брат.
— Спасибо, — говорит он нам обоим. — Теперь я готов повеселиться.
— О чем ты думаешь? — спрашивает Хейс, собирая последние вещи и направляясь к магазину.
Кэм переходит на другую сторону, чтобы помочь ему.
— Ну, есть одна девушка, с которой я немного общался, Лейла. Она как раз устраивает вечеринку, так что я думаю, что мы просто пойдем туда.
— Мило, — отвечает Хейс. — Рассчитывай на меня.
— Лей? — Мой брат поворачивается ко мне. — Ты идешь?
Я качаю головой. — Думаю, что я пас. Солнце вымотало меня, и я устала.
Это полная ложь, которую Хейс видит насквозь. Я просто думаю, что и так мучилась весь день, наблюдая, как девушки вешаются на Хейса, словно имеют на это какое-то право.
Нет ни одной части меня, которая хотела бы иметь дело с этим и сегодня вечером.
— Как хочешь, — говорит Кэм.
Он продолжает говорить с Хейсом о чем-то, связанном с хоккеем, но мне совершенно неинтересно слушать, о чем идет речь. Все, на чем я могу сосредоточиться, — это на том, как Хейс при каждом удобном случае бросает на меня взгляд. На его лице написано беспокойство, как будто он молча интересуется, все ли со мной в порядке.
