Держась одной рукой за руль, я обхватываю ее другой. Ее ладонь ложится на мое лицо, и она прижимается своими губами к моим — мягко, но достаточно, чтобы подразнить. Я хмыкаю, позволяя ей углубить поцелуй и в кои-то веки взять все в свои руки.
Когда становится немного жарко, я сбрасываю газ, пока лодка не останавливается. Моя рука переходит со штурвала на ее талию, скользит по коже, пока я не касаюсь ее груди через верхнюю часть бикини. То, как она выгибается в такт моим прикосновениям, еще сильнее прижимаясь к моей руке, — это чертовски греховно.
— Я никогда не смогу насытиться тобой, — бормочу я, чувствуя, как она улыбается в поцелуе.
— Хорошо, — говорит она, и в ее тоне слышится злой намек. — Это мой план.
Мы проводим этот день самым непринужденным образом. Лейкин с удовольствием просто лежит на солнышке, а я пользуюсь удочками и наживкой, которыми нас снабдил Монти. Но чем бы мы ни занимались, мы всегда остаемся рядом друг с другом.
Если я перемещался в заднюю часть лодки, она вскоре подходила ко мне.
Если она уходила, чтобы полежать на солнце, я чувствовал себя не в своей тарелке, пока не поднимался наверх, чтобы быть рядом с ней.
А когда солнце начинает садиться, я сижу на самом носу с ней на руках и смотрю, как оно опускается под воду. Светодиодные лампы вокруг лодки загораются, как только они перестают видеть солнце, освещая внутреннее пространство. Но Лейкин не делает попыток сдвинуться с места, и я тоже.
Это так невинно, когда я провожу пальцами по ее волосам, а она нежно проводит большим пальцем по моему колену, но, так или иначе, это все.
Я не думаю, что это совпадение, что это лучший день за последнее время — день, когда я был с ней и не беспокоился ни о чем.
— Лей, — почти шепчу я. Она поворачивает голову, чтобы посмотреть на меня, и я заправляю прядь волос ей за ухо. — Ты такая красивая.
Она выдыхает и улыбается, когда я нежно беру ее за подбородок и целую. Этот поцелуй отличается от всех предыдущих. Он более мягкий, более ленивый, как будто у нас есть все время в мире.
Но самое главное, то, что пугает меня до смерти, — это то, что в этом поцелуе больше смысла.
Для нас обоих.
Даже если никто из нас не скажет этого вслух, мы это чувствуем.
Лейкин поворачивается и садится мне на колени, углубляя поцелуй, но все еще не торопя его. Я провожу руками по ее спине и развязываю верх ее бикини. Ткань падает и оказывается отброшенной рядом с нами, когда я накрываю ее сосок ртом.
