Но больше всего мне понравилось, когда Девин в результате вращения оказалась в паре с парнем, в которого она влюблена уже больше двух лет. Томми Валентайн.
Да, он такой же дрянной, как и его имя.
Они вдвоем вечно играют в кошки-мышки. То ли она ему нравится, то ли он ей, но это никогда не происходит одновременно. До сих пор. И старший брат, похоже, совсем не рад этому.
— Оставь ее в покое, — говорю я ему, когда он вытягивает шею, чтобы посмотреть на нее.
Он отмахивается от меня. — Я ничего не делаю. Я просто присматриваю за ней.
Глядя через стол, я убеждаюсь, что наши оппоненты не обращают внимания. — Можешь ли ты представить, как все было бы, если бы Кэм всегда присматривал за мной?
— Именно поэтому я присматриваю за ней.
— О, это верно, — говорю я с сарказмом. — Единственная работа брата — обламывать кайф своих сестер.
Хейс понимает суть, вздыхает и, наконец, отводит от них взгляд. — Если он причинит ей боль—
— Ты его убьешь, — говорю я со вздохом. — Я знаю. Только не испачкай кровью лезвие ножа.
Они заберут его как улику, и тогда мы больше не сможем им пользоваться.
— Принято к сведению.
Первые несколько партий проходят легко. Мы с Хейсом делаем каждый бросок, возвращая мячи, пока не останется ни одного стакана. У них, конечно, есть шанс отыграться, но он бесполезен. Они промахиваются, и нам остается ждать еще двадцать минут до следующего раунда."
"Я бросаю взгляд на Девин как раз вовремя, чтобы увидеть, как она обнимает Томми, когда тот делает свой бросок, выигрывая их игру.
Я улыбаюсь, просто радуясь тому, что она получает удовольствие, но не только я это вижу.
— В тюрьме разрешены супружеские свидания, верно? — спрашивает Хейс.
Глядя на него, я ухмыляюсь. — Думаю, да. Но если ты не передашь привет моему суженому, когда увидишь его, то между нами все кончено.
— Теперь он твой суженый? Я думал, он твой лучший друг.
— Позиция занята, а Мали умеет делиться еще хуже, чем ты.
С каждой игрой нам становится все комфортнее друг с другом.
Может быть, даже слишком комфортно, если честно. Хейс дает мне пять, когда мы выигрываем, а это буквально каждая игра, и когда нам начинает становиться немного скучно, мы повышаем ставки.
— Знаешь, никто из нас не промахнулся ни разу, — говорю я ему. — Было бы очень обидно, если бы ты сейчас облажался.
Это примерно то же самое, что он сказал мне во время нашего первого летнего костра. Он ухмыляется, делая свою попытку, но вред уже нанесен. Я его сглазила.
