Мы возвращаемся домой.
Лейкин вздыхает и смотрит в небо. — Что я сделала, чтобы заслужить это?
— Возвращайся в машину, и я отвезу тебя в стрип-клуб! — кричит Мали. — Мы можем устроить денежный дождь для этих толстозадых шлюшек!
Мои брови приподнимаются, и я смеюсь, когда Лейкин бормочет себе под нос: «ради всего святого». Потом поворачивается ко мне и улыбается.
— У тебя есть хоккейная клюшка, которую я могу одолжить?
Я киваю в сторону своего грузовика. — Проверь кузов.
Подходя, она улыбается еще шире и хватает хоккейную клюшку, держа ее как бейсбольную биту.
Мали визжит и ругается, когда она дает задний ход и выезжает на улицу.
— Не делай ничего такого, чего бы я не сделала! — кричит она и быстро уезжает.
Как только она уходит, Лейкин вздыхает с облегчением. — Есть идеи о том, где похоронить тело?
Я усмехаюсь и открываю дверь, чтобы она вошла внутрь. — Я бы предложил разобраться с этим, но я не уверен, что хочу, чтобы ее дух преследовал мою задницу.
Она поджимает губы. — Ладно, хорошая мысль.
Я думаю, она будет жить, по крайней мере, сегодня.
— Ага.
Обхватив ее руками, я наклоняюсь и нежно целую ее. Она делает глубокий вдох и выдох, как будто весь день провела в ожидании этого момента.
Блядь, то же самое.
— Как прошла работа? — спрашивает она, когда мы отстраняемся.
— Скучно, но появился Марк и позволил мне уйти пораньше.
— Это было мило с его стороны. Она поднимает свой пустой стаканчик из Старбакса. — Где мусорка?
Я киваю в угол комнаты. — С другой стороны холодильника.
Она подходит к ней, собираясь выбросить стаканчик, когда в последнюю минуту до меня доходит. Чертова тарелка. Но уже слишком поздно. Она нажимает ногой на рычаг, и она открывается, открывая совершенно отличную тарелку, которую я выбросил.
Уставившись на нее на секунду, она склоняет голову набок и начинает смеяться. — Это… это сделал ты?
— Знаешь что, может быть, Мали следовало забрать тебя с собой, — говорю я, только наполовину шутя, потому что мне бы очень хотелось избежать этой ситуации.
Она на секунду прищуривает глаза, но явно не собирается оставлять эту тему без внимания. — Почему ты выбросил тарелку, Эйч?
Я смотрю на потолок, затем на стену, затем на пол — куда угодно, только не на нее. — Потому что я не хотел, чтобы она была в раковине.
— А ты не думал, что можно просто помыть ее?
Черт возьми, блядь. — Я не знаю как, ясно?
У нее отвисает челюсть, и я могу сказать по выражению ее лица, что ей это нравится.
