Поднимаю взгляд, медленно скользя по его телу…
Он даже в больничной пижаме не выглядит жалко. Жилистая крепкая шея, мощная грудь в разрезе больничной рубахи…
Протягивает руку, поднимает меня.
— Ты замужем?
Его ноздри вздрагивают, и губы сжимаются в линию.
Машинально прикасаюсь пальцами к его губам, чтобы говорил тише.
— Тихо, прошу…
— Я задал вопрос, — чуть снижает тон.
— Практически… — прячу от него взгляд.
— Мы — любовники, — шепчет он, слепо глядя сквозь меня.
Это даже не вопрос. Он констатирует.
А мне нужно немножечко времени, чтобы понять — что говорить, что — нет.
А самое главное — как его вытащить отсюда?!.. У нас проходной режим, камера. А за воротами его встречают.
— Так… — толкаю его в грудь, — идите в палату, Зольников. Если кто-то Вас здесь застанет, будут большие неприятности! И у меня и у Вас.
— Зольников?.. — дергаются недовольно его губы. — Нет. Не так было…
Неожиданно оказываюсь вжата в дверь. Оглушая меня своей близостью впивается в шею с тихим рычанием.
— Серёжа… Серёжа! — шепчу я сдаваясь.
— Да… еще скажи… теперь верю!
Я безвольная, бестолковая тряпка. Но я не могу его тормозить. Потому что каждый раз с ним — это мой последний настоящий раз. А после — ничего не предполагается. Только терпеть опостылевшие руки Глеба! Если не узнает… а если узнает…
Не хочу я сейчас об этом! Хочу еще один «последний раз», нацеловаться с ним до жжения кожи на лице и горящих губ! Мы впиваемся друг в друга с тихими стонами! Сминает мои губы своими, медленно, изучающе ласкает меня языком.
Я растворяюсь в его запахе, вкусе…
Останавливается.
— Как это вышло?.. — шепчет он мне в губы. — Я не стал бы так косячить.
— Косячить? — опускаю взгляд, его слова рвут все мои струны внутри, на которых он так умело играет."
"— Я на службе не трахаю жён коллег, в отделе которых провожу служебное расследование! — зло. — Как это могло произойти, Анастасия Андреевна? Я, блять, не понимаю!
— Всё, отойди, — сводит у меня в груди от его тона.
— А потом оказываюсь в больнице, в её отделении с потерей памяти.
Потому что «случайно упал»!.. Какое интересное приключение!
Отталкиваю, давя двумя руками ему в грудь. Но он как скала. Обессиленно сдаюсь.
Давай, вспоминай уже! Все равно мне наслово не поверишь, фээсбешник… Никому вы не верите.
— Какова твоя роль в этом всем, м? — с прохладой в голосе.
— А какие версии, Сергей Алексеевич? — прорывается изнутри меня обида.
Пожимает плечами.
— Версий немного, Настя. И все неприятные.
