— Сегодня у нас небольшая пирушка, так что составьте нам компанию.
— Что празднуете? — Пьюзо уселся на свободное место, вооружился вилкой и придвинул к себе блюдо с камбалой.
Андолини устроился с краю, но прикасаться к еде не стал, только косился на стол и вздыхал.
— Выборы нового дожа. — Я сделал знак слуге, чтобы он наполнил бокалы. — Говорят, это очень запутанная процедура, и мы решили пожелать выборщикам терпения и удачи.
— Ничего сложного там нет, — Андолини усмехнулся. — Всё очень просто и понятно.
Из членов Большого совета мы выбираем тридцать человек. Затем из них выбираем девять. Эти девять выбирают из Совета сорок человек, из которых общим голосованием выбираем двенадцать, а они снова выбирают двадцать пять. Из них снова выбираем девять, которые выбирают сорок пять. Из них остаётся одиннадцать, которые голосуют за сорок одного. И уже они решают, кто будет дожем из представленных кандидатур.
Киж даже поперхнулся, когда услышал про такую систему.
— Простите, синьор, а зачем так запутано? Нельзя сразу всему Совету голосовать за дожа?
— Ни в коем случае! Тогда можно заранее раздать взятки и выбрать совершенно неподходящего человека.
Наша система выборов крайне затрудняет любой подкуп и жульничество. Поверьте, все века существования Республики эта схема работала как часы!
Мы с Таней обменялись улыбками. Я приводил ей венецианские выборы как пример переусложнённой бессмысленной системы.
— Итак, синьоры, что привело вас ко мне? Полагаю, что Совет десяти принял решение?
— Да, светлейший князь, — Андолини кивнул.
— Совет предлагает взаимно отказаться от любых требований и расстаться добрыми друзьями.
— Вы шутите, синьор Андолини? Я разве не ясно выразился в нашу прошлую встречу? Мне было нанесено оскорбление, если вы не поняли. И я не собираюсь допускать урон своей чести.
— Но…
— Предыдущему дожу я уже отплатил за «гостеприимство», осталось рассчитаться с авогадорами.
— Вы не можете просто взять и…
— Может, синьор Пьюзо, — Таня любезно улыбнулась.
— Константин Платонович это любит, умеет и практикует.
— Или я призову к ответу ваши Маски, или весь город, — я откинулся на стуле, крутя в пальцах вилку. — В принципе, мне всё равно, кто будет расплачиваться. Как я и говорил, можем ограничиться скромной вирой за ваши выкрутасы. Но цена за проступки должна быть оплачена.
— Скажите, светлейший князь, — Андолини посмотрел мне в глаза, — правда, что вас называют Убийцей трёх императоров?
— Правда.