Первым делом я предупредил Таню и Ваську и велел держаться поближе ко мне. Кижу и Диего я тоже сказал о призраках, но у меня были большие сомнения, что те смогли бы навредить мертвецам.
А вот я сам решил всё-таки взглянуть на Белую пустыню и разобраться, что там такого страшного. И обнаружил совсем не то, что ожидал. Полоса Белой пустыни, которую мы пересекали, была усеяна белоснежными известняковыми скалами. Обточенные ветром, ни на что не похожие, они будто попали сюда с другой планеты. А стоило сфокусировать взгляд на какой-нибудь из странных скал, то она словно оживала.
Превращаясь то в безобразное чудовище, то в прекраснейшее существо наподобие ангела. Я с удивлением рассматривал фантастические фигуры, пораженный таким чудом.
Налюбовавшись текучими формами и образами, я попытался разобраться, откуда они взялись. И только покачал головой, обнаружив «дикую» магию. Не одну сотню лет здесь скапливался свободный эфир и впитывался в известняковые скалы. Все эти годы мимо ходили караваны, и случайно брошенные на эти скалы взгляды будили образы в воображении людей.
Они отпечатывались в сыром эфире и застывали, ожидая своего часа. Когда же магия достигла критической точки, эти образы вернулись, порождая иллюзии, которые я и наблюдал.
Удивительное и прекрасное место! Мне не составило бы труда за секунду развеять весь этот эфир, но я не стал этого делать. Зачем губить настоящий природно-магический памятник? Может быть, пройдёт пара сотен лет и тысячи людей будут специально приезжать сюда, чтобы взглянуть на этот феномен
* * *Мы почти добрались до оазиса Бахария, когда аменокаль поднял руку, заставляя караван остановиться.
Впереди, на расстоянии версты, путь нам преграждал всадник на белом верблюде. Богатырского телосложения, с саблей на поясе, в халате, богато расшитым золотом, и большой белой чалме.
— Акотей! — Аменокаль развернул верблюда и подъехал ко мне. — Акотей, ты видишь? Это мамлюкский колдун!
Вождь явно нервничал, даже голос у него стал резким и хриплым.
— В самом деле?
Я переключился на магическое зрение и кивнул сам себе.
Талант у всадника действительно имелся, причём далеко не слабый. Активированный на самую малость, только для демонстрации своего присутствия. И полагаю, эта демонстрация делалась специально для меня.
— Думаю, он хочет поговорить со мной. Ждите, я скоро.
— Мя!
Прежде чем мой верблюд двинулся к всаднику, Мурзилка соскочил с седла Тани, где ехал всю дорогу, прыжками пронёсся по песку и забрался ко мне.