Куренков заткнулся, набычился, однако через несколько секунд будто стёр с лица обиду — умел это делать, потому за несколько лет стал крупным начальником, управлял всеми изыскательскими работами в регионе.
— Куда пойдёшь? — насмешливо спросил он. — С молодой-то женой? На стройку? В коммунальщики, на копеечную зарплату? Участки под мусорные свалки нарезать?
Врезать ему хотелось так, чтобы уже не встал. Подмывало ввернуть каким-либо образом ЮНЕСКО, однако это было бы слишком. Куренков любил, когда ему доверяли тайны, и умел их выпытывать, поэтому знал многое о многих в Газпроме, чем вполне успешно манипулировал.
— Пока это секрет, — уклонился Терехов. — Позже узнаешь.
— Мне-то можешь сказать? Не чужие...
— В Вооружённые силы, — на ходу сочинил он. — В структуру погранслужбы.
Шеф хорошо знал историю своего подчинённого, не раз обсуждали у камина, поэтому поверил сразу, только усомнился в перспективе.
— В сорок лейтенантские погоны?
— Майорские, — подправил его Андрей.
— На полковничью должность.
— Да ладно! И на какую? Ты же топограф! Бегал с рейкой...
— Вот такой специалист и потребовался.
— В погранслужбе?
— Что такое демаркация границ, знаешь? — ухмыльнулся Терехов.
Куренков, конечно же, знал, потому как-то сразу скис.
— А я думаю, что это ты с погранцами задружил? Ладно, если что, какие-то вопросы порешать не откажешь?
Шеф отличался потрясающей всеядностью и, невзирая на тонкие поэтические вкусы, мог есть рыбу с мясом и запивать сладким чаем.
И тут уже высматривал, чем бы поживиться.
— Я уеду из Новосиба, — признался Андрей. — В другой регион.
— Куда?
— Это секретная информация.
Максим понимающе покивал, занятый уже другими мыслями, подписал и убрал заявление в отдельную папку.
— Слушай... — вдруг замялся он. — А невесту ты на Алтае нашел?
— На Алтае, — сдержанно ответил Терехов и встал.
— Красивая?
Предъявлять ему фотографию не следовало бы, не заслужил, но сыграло мужское самолюбие и смутное, скрытное, распирающее желание показать Алефтину, как жадные, скопидомные ювелиры показывают уникальный бриллиант — чтобы только похвастать, какой драгоценностью владеют.
Показать, может быть, даже себе во вред.
Знаток поэзии и женской красоты, пожалуй, минуту вглядывался в снимок и с сожалением вернул.
— А там ещё есть такие, Андрей? — с тоской спросил старый холостяк.
— Нету, — мгновенно отозвался тот и ощутил, как завибрировал в кармане телефон.
